Институт неблагородных. Тёмные крылья

Дочь Дракона не может выступать на сцене! Ада понимала страх подруги: родственники пока никак не проявили себя, но уже вовсю пытались руководить чужой жизнью. Наверное, такова сущность Драконов: наложить лапу на всё, что ценно, ничего не давая взамен, кроме громких слов.

— Ты так совсем зачахнешь! — недовольно высказывала подруге Далида, когда они оставались одни в комнате, и Ада была расположена разговаривать. — Хватит себя хоронить! Плевать на пятно! Потерпи, пожалуйста. Скоро День Посещения, и мы съездим к Витору.

Пусть только попробует утаить что-нибудь: на кусочки разорву!

Ада соглашалась, кивала и отворачивалась к окну. Летняя жара спадала, и наблюдательному глазу уже были заметны первые предвестники осени: короткие дожди, принёсшие ночную прохладу и резкие колючие порывы ветра. Те, кто это понимает, слышали в их завывании тоску о скором увядании зелёных красок длинного лета.

Со дня размолвки прошло чуть больше декады, а девушке казалось, что Марк исчез из её жизни год назад.

Всё чаще он ей снился, будто ссоры и не было. Ада держала его ладонь в своей, и они молча смотрели, лежа на берегу, на полную Луну, похожую на головку сыра.

А потом наступало утро, и Ада подолгу вслушивалась в мерное дыхание Далиды и переворачивала мокрую от слёз подушку другой стороной.

Пребывая в полной уверенности, что ей суждено умереть от тоски, как одной из книжных романтических героинь, которых она прежде презирала, Ада почти не удивилась, что в День Посещений ей было запрещено покидать Кломмхольм.

Вместо этого последовал вызов в кабинет ректорессы.

Девушка поднялась на третий этаж в полной уверенности, что Эмма снова будет убеждать её принять предложение Эмиля Моргийского. Предложение, которого не было. Планировалась сделка, ценой в которой была её судьба, как бы высокопарно это не звучало.

Ада была готова к сопротивлению и не намерена отступать от своего плана.

Девушка уверенно перешагнула порог кабинета Эммы и остолбенела от нахлынувшего страха.

В кресле ректора, за её столом сидел Тагир, четвёртый Драк, дядя Марка и пристально смотрел на вошедшую. Позади него, у окна, стояла робко улыбающаяся Эмма. Женщина выглядела так, словно это был совсем не её кабинет, а господина с тяжёлым взглядом и мертвенно бледным лицом без возраста, которому ректоресса была и рада подчиняться.

— Проходи! — коротко сказал Тагир, положив локти на чистый стол без единой бумажки и ручки с самонаполняющимимися чернилами.