Институт неблагородных. Тёмные крылья

Эмме она нравилась, но интересы Кломмхольма стоят превыше любой его воспитанницы, потому что затрагивают судьбы всех тех, кто здесь учится, работает, живёт в Дольнем мире и за его пределами.

Последняя из Бригитт, как никто иной, чувствовала тонкие связи, возникающие от одного неосторожного слова, способного зажечь костёр войны. Прошлая закончилась давным-давно, если поднапрячься, можно вспомнить, сколько с тех пор минуло лет и даже предугадать, когда начнётся следующая. Но Эмма предпочитала думать о настоящем, отражающемся в серебряной глади зеркала.

Она почти не изменилась внешне. Коварная, жестокая истина: Бригитты стареют очень медленно и живут слишком долго, чтобы быть счастливыми. Однако, смерть приходит и за ними, когда Богини уже устанут хоронить близких.

Человекам повезло: те проживают как мотыльки и не успевают ощутить осень и увидеть бесконечную зиму. Даже Истинным дана эта милость, как и Пришлым. Их век недолог.

Повторный стук в дверь заставил вздрогнуть. Эмма прислушалась: нет, не он.

Тагир стучит по-иному, как господин. Да он и является им, несмотря на то, что гораздо младше. Какая ирония: Богиня влюбилась в недолговечного! Эмма усмехнулась: в глубине души она давно была готова отказаться от дара долголетия и снизойти до любовника. Только вот Богиня совсем не хотела признаваться в очевидном: четвёртый Драк не хочет брать её в жёны.

Снова постучали. Эти девчонки ей порядком надоели. Сейчас бы выйти и устроить всем троим головомойку, но Эмма знала: не годится пачкать ауру гневом перед встречей со своим мужчиной.

На этот раз стук был иным, знаковым. Бросив взгляд на молодую женщину в зеркале, Эмма встала и поправила вырез блузки. Тот раскрылся будто невзначай, словно обладательница соблазнительных округлостей была слишком занята, чтобы обращать внимание на подобные пустяки.

Тагир немного попенял хозяйке, что та долго не открывала, но она видела: настроение у Дракона отличное. Против обыкновения, он был спокоен и даже рассеян, словно какая-то мысль не давала ему покоя.

О делах Тагир бросил пару слов и почти сразу завёл речь о семье. Сердце Эммы радостно затрепетало: неужели он, наконец, оценил её преданность и нестареющее тело? Она заливисто смеялась, встряхивая волосами, и на самом деле ощущала себя юной девой молодого мира, ещё не знающего зим.

— Ты знаешь, что для любого из нас, Драконов, семья на первом месте, — начал по-деловому Тагир, откинувшись на спинку кресла.