Незавидная невеста

Как, впрочем, и наша…

После смерти родителей двенадцатилетнего Мэтью забрал к себе дядя, живший в одном из рыбацких поселений на севере острова. Но, по словам моего друга, дядя много пил, а по этому делу лупил его чем ни попадя. Впрочем, продолжалось такое не слишком-то долго – где-то через год горький пропойца случайно упал с причала в зимнее море.

Нет, выплыть он уже не смог.

Именно тогда Мэтью и угодил в приют – проданного дядиного имущества как раз хватило, чтобы оплатить пару лет там пребывания.

Там мы и подружились. Мэтью было тринадцать, а мне двенадцать, и мы оба не сразу смогли примириться с царившими в приюте строгими порядками. Однажды оказались среди наказанных сестрой Инноренцией и… разговорились.

Затем Мэтью почему-то решил, что раз он старше и вообще мужчина, то будет защищать нас с Олли, хотя до этого я вполне справлялась со всем сама. Никому не давала нас в обиду, потому что приютские нравы жестокие и там каждый сам за себя.

Но мне повезло, я родилась с магическим даром и к этому времени умела худо-бедно его применять.

Впрочем, моей магии пока что хватало только на то, чтобы нас с братом обходили стороной. И, к моему величайшему сожалению, моих умений оказалось недостаточно, чтобы помочь Олли справиться со своей болезнью.

Именно поэтому через два года я сбежала от строгих Сестер Святой Истонии. Не одна, а вместе с Мэтью. Он не выдержал приютских порядков и суровых наказаний за любую провинность, а я… Мне срочно нужны были деньги на лечение брата, потому что я совершенно не была согласна ни с матушкой-настоятельницей Тилинией, ни со Старшей Сестрой Инноренцией, заявивших, что жизнь Олли в руках Богов.

Потому что она, эта самая жизнь, грозила вот-вот оборваться. Олли уже больше года не получал своего лечения и ему было настолько плохо, что он даже не мог ходить – не хватало на это сил. Его поместили в лазарет, но там ему не становилось лучше. Наоборот!..

Вскоре брата перевели в палату, в которую, я знала, клали только умирающих, потому что она была расположена ближе всех к часовне.

К Богам, которым мы молились по пять раз на дню.

Но Олли ничего не помогало – ни молитвы Сестер, которыми они пользовались вместо лечения, ни то, что я почти перебралась жить в ту самую часовню, целыми днями простаивая у образов.

Олли давно уже метался в горячечном бреду, все реже и реже приходя в себя. А я… Я не знала, как ему помочь, потому что магический Дар сжигал его изнутри.