Дракон с прицепом для шальной попаданки

Перехватив первую попавшуюся девицу в форме, я сурово поинтересовалась, как человек, имеющий на подобные вопросы полное право:

– Где дети?

Девица проблеяла что-то невразумительное о том, что, дескать, она идет за дровами для камина, а детей никаких в глаза не видела, ничего не знает, и вообще, сама она не местная. И глаза у неё такие честные-честные! Сразу понятно, у кого уроки мастерства брала.

Тьфу ты! Только время зря потеряла. И где теперь искать моих троглодитов? С тем запасом оладий, которыми эти ангелочки набили карманы, они вполне могли в лес уйти на неделю, залечь там на дно.

Еще трое встретившихся мне слуг на вопрос о местонахождении детей назвали три совершенно разные локации: библиотеку, оранжерею и задний двор. Маячок бы на них прицепить. Пять минут. Всего пять минут мне нужно было, чтобы разобраться с едой, а эти крокодилята ухитрились исчезнуть.

Решив отталкиваться от известных факторов, я поставила вопрос несколько иначе.

– А где у нас нынче фейерверки запускают? – поинтересовалась я у следующего первого встречного (ну, может, пятого, но кто считает).

– На Лиловой поляне, госпожа, – без запинки ответил тот.

– Которая находится…

– У восточного выхода из замка, – он для гарантии махнул рукой.

– Отлично, – оскалилась в довольной улыбке я, и, крепко сжав ручку сковороды – очень удобная ручка, между прочим, не зря я за этой прелестью гонялась – бросилась в указанном направлении.

Чем дольше я искала подопечных, тем больше разнообразных историй всплывало в голове.

Думается мне, к подростковому возрасту у каждого человека появляются истории о людях, которые лишились глаза/уха/пальца (нужное подчеркнуть), когда баловались с фейерверками или петардами. Думаю это что-то вроде баек о той самой девочке, которая не ела суп, и ее постигли ужасные кары. Такие вещи оказывают на человека максимальное воздействие в двух случаях: если он сам ребёнок или если у него есть ребёнок. Пока я мчалась к Лиловой поляне, фантазия моя наращивала обороты, и образы искалеченных детей в моем разуме становились всё более и более реалистичными. Здравый смысл подсказывал, что эти маленькие пираньи достаточно зубасты, чтобы о себе позаботиться. Они на своей территории, они не глупы и различают ясно, что пустяки, а что опасно.

Никакой здравый смысл не помешал моему сердцу застрять где-то в горле в тот момент, когда я, наконец, оказалась на Лиловой поляне и обнаружила, что никаких детей там нет. Абсолютно. Ни одного ребенка.