Дракон с прицепом для шальной попаданки

Только такая девушка способна снять проклятие с тёмного, имевшего несчастье родиться в эту демонову ночь…

Бегать за девушками? Заставлять их? Отвратительно! Лучше остаться проклятым и умереть! И я, с грохотом захлопнув гримуар, вышел из кабинета.

Но шли годы, подрастали мои дети, а со мной ничего не происходило. Я уже было решил, что и легенды ошибаются… Но полгода назад это началось.

Моя магия начала сводить меня с ума. Жестокие приступы всё чаще скручивали тело и душу, заставляя думать, что я умираю. Умирать мне было нельзя.

У нас с Милисентой были дети. И значит что? Значит я должен попасть в этот лес? Ради детей, которым я нужен…

По мере приближения злополучной ночи меня во сне начали мучить кошмары. Как будто одних приступов было недостаточно!

Во сне я видел мрачный тёмный лес, задыхающийся в ужасе женский голос, зовущий «Помогите!», и я знал, что мне нужно туда. Зачем? Почему? Кто это? И я задыхался чужим ужасом, тонул в чужой панике, куда-то бежал, умирая от страха… Я! Тот, кто не боялся вообще ничего! Кто усмирял восстания и карал провинившихся перед королём Эруана! Кого прозвали Ангелом Смерти! В тех снах я превращался в комок липкого бессмысленного ужаса.

Я понял, что мне всё-таки придётся полететь в тот отвратительный Туманный лес, чтобы встретить свои ночные кошмары лицом к лицу. И я полетел, надеясь, что приступ не скрутит меня в драконьем облике.

...Туманный лес не представлял собой ничего особенного. Обычный мрачный лес, полный нечисти… и других таких же неудачников, как я.

Нечисть обходила меня стороной, понимая, что лучше не связываться, соперники тоже. Во всяком случае, пока.

Я бесцельно бродил по лесу, отмечая места, где гнездились упыри, набрёл на логово гуля, по рассеянности забрёл в паутину огромного арахнида, в сердцах порвал почти всю. Его самого трогать не стал, пусть живёт.

Начало смеркаться, на небо выкатилась огромная красноватая луна, вызывая желание то ли завыть на неё по-волчьи от безысходности, то ли взмыть вверх драконом, топя тоску в полёте…

Вдруг лесные шорохи разорвал истошный женский визг.

Я рванул на голос, чтобы увидеть, как какой-то оборотень, прижав к дереву юную девчонку, задирает на ней юбку. А та уже сорвала голос в криках и рыданиях.

Нет, это я вынести не мог! Он явно не целовать её собрался. А даже поцелуй должен быть добровольным.

– Отойди от неё! – рыкнул я.

Оборотень, поглощённый своим делом, меня проигнорировал, хотя я был уверен, что меня услышали даже сквозь вопли девчонки.