Оковы

Стул небрежно отодвинут, будто вышивальщица поднялась и отошла от стола лишь на мгновение окликнутая кем-то из домочадцев.

Мираэль прикрыла глаза и постаралась понять, что же здесь произошло. Она могла себе это позволить…. Ее способности доставили ей немало неприятных минут и слез, но они приносили и благо.

Она помнила свою детскую растерянность, когда ее первый раз показали одному умудренному опытом профессору, учившему еще ее мать. Помнила его слова о том, что у нее никогда не будет одной, но сильной способности.

Мираэль могла многое. Никто не знал предела ее способностей. Но когда умеешь многое – можно считать что не умеешь ничего достаточно хорошо, чтобы стать мастером или хотя бы ремесленником.

Этот дом был счастливым. Мираэль увидела девочек в голубых платьях и передниках, догоняющих друг за друга в гостиной. Увидела мать выпекающую хлеб в большой печи. Нет, ничего необычного здесь не было. Она открыла глаза и отправилась в одну из комнат. Детская. Доктор Ингдир уже проверял пульс и дыхание у своих маленьких невольных пациентов.

Пять девочек разных возрастов лежали в широкой кровати, прикрытые плотным одеялом, и мирно спали. Две девочки, видимо рожденные с разницей в один год, обнимались во сне. Старшая девочка, спящая с края кровати, прижала ноги к животу, словно замерзла. Ее нога с розовой пяткой выглядывала из под одеяла. Еще одна девочка спала подперев щеку ладошкой, а самая младшая – не старше двух лет, обнимала страшную потрепанную куклу.

Инспектор Ридве покинул комнату на недолгое время.

– Родители в соседней комнате, – сообщил он вернувшись, и принялся выкладывать свои вещи на небольшой столик.

Мираэль краем глаза наблюдала, как инспектор извлек на свет различные кристаллы, темные щипцы и несколько закрытых пробирок. Она вскоре потеряла интерес к его работе: теория исследований была ей знакома. Отдел аномалий подходил к изучению именно так, как заповедовала наука – все начиналось с описаний и несложных реакций.

Она же вне своей дипломной работы предпочитала сразу переходить к заклинаниям, если была убеждена в том, что они безопасны. Конечно, при инспекторе и докторе она не могла этого делать, но никто не знает, что формулы ей требуются не всегда.

Она ускользнула из комнаты и вошла в спальню крестьянина. Взяла за руку мать детей, лежащую на резной кровати с высоким изголовьем. Закрыла глаза, тихо сползла по стене на пол и погрузилась в прошлое.