Оковы

Да и трава вокруг стала ниже. Мираэль подошла ближе и спустилась по склону заросшему бело-серебристыми цветами.

Он проводил время на террасе. Лениво лежал на софе и смотрел в небо. Это была странная терраса без крыши.

Орманг не пошевелился при ее приближении. Мираэль остановилась у ступеней и тактично покашляла.

Чудовище не повернуло головы в ее сторону.

– Я узнал, что ты здесь, как только ты спустилась с плато. Да будет тебе известно, Дитя Человеческое – ты не скрыта от меня.

– А плато? Почему не оно? Твоих сил не хватает объять и его?

– Это её мир.

Мираэль ступила на первую ступень.

– В твоем голосе мне слышится что-то напоминающее уважение. Не думала, что ты способен с кем-то считаться.

Он поднялся на локте и вперил в нее свой холодный взгляд.

– Любопытно. Такая ничтожная тварь считает, что понимает. Почему вы, люди, так самонадеянны? Ваша жизнь – миг страдания и возни в грязи, большая часть которой проходит в борьбе со своим несовершенным телом, поразительно… хрупким.

Мираэль удивленно приподняла брови.

Она села на пол возле одной из колонн: кроме софы на террасе не было ничего.

– Хрупким? Да, хрупким. Ты признаешь это. И твое высказывание совсем нас не унижает. Хрупким? Разве нет в этом слове скрытой заботы?

Орманг сел. Он не отрывал от девушки немигающего взгляда.

– Люди всегда судят всех своим мерилом. Это фатальная ошибка. Ты видишь во мне лишь отражение своей натуры. Я мог бы сломать тебя, как тростинку. С чего мне заботиться о той, что неизбежно мертва, с самого своего рождения? Еще находясь в утробе смертной матери, ты была мертва.

Как и любой из Детей Человеческих.

Я могу открыть перед тобой завесу тайны: твоя смерть будет особенной – ты будешь помнить её, и поймешь всю несправедливость своей жизни. И смерти. Ты никогда не должна была умереть, теперь я вижу это ясно. Стоило тебе лишь очутиться здесь, вне материального мира как твоя суть стала видна.

Мираэль не могла понять, о чем он говорит. Поэтому немного помолчав, произнесла:

– Удивительно, ты все еще не опрокинул на меня горы.

Хотя теперь я в твоей власти. Я вижу, ты Творец этого мира. По крайней мере, об этом говорит твой дворец – он прекраснее, чем был в прошлый раз. И место другое.

Она вздохнула. Встала и побрела к краю террасы. Пожалуй, сегодня достаточно.

Орманг не останавливал ее. Ей казалось… лишь мгновение… что он был растерян.

Наверное, змееподобный мужчина был прав – она видела в нем то, что видела в себе.