Твоя прекрасная ведьма

— Господин, госпожа.

Старик дворецкий замер на пороге со своей обычной вышколенной осанкой и доброжелательной улыбкой на устах.

— Вас просит принять Густав Шейер.

От этого имени мое сердце трусливо рухнуло в пятки. О нет, только не это. Все-таки приехал за мной. Я же просила его не вмешиваться в мои семейные проблемы!

Патрик сделал паузу и посмотрел на меня.

— Густав Шейер? — хмуро переспросил Оуэн. — Это еще что за тип? Впервые о таком слышу.

— Господин Густав Шейер уверяет, что является мужем госпожи Вильгельмины, — все тем же ровным тоном пояснил Патрик.

Оуэн очень медленно повернул голову и посмотрел на меня в упор. Его светлые глаза полыхнули зловещим огнем затаенной ярости.

— Вот, значит, как, — промурлыкал он, не сводя с меня гневно заблестевших глаз.

— Я все могу объяснить, — робко проблеяла я.

— Конечно, можешь, я даже не сомневаюсь, — прошипел Оуэн. После чего повелительно бросил дворецкому: — Ну что же, Патрик. Веди сюда дорогого гостя. Да поскорее! Когда еще выдастся такой занимательный случай, как знакомство с мужем собственной жены.

Часть вторая. Глава 1

В гостиной по-прежнему негромко потрескивало огненное заклинание в камине. А еще ощутимо потрескивал воздух из-за щедро разлитого в нем напряжения.

Оуэн и Густав даром что молнии из глаз друг в друга не метали, сидя в глубоких креслах около столика с напитками.

Я по вполне понятным причинам заняла место подальше от этой парочки. Скромно сложила на коленях руки и то и дело тоскливо поглядывала в сторону закрытой двери.

Эх, как бы мне хотелось оказаться сейчас подальше от этого места!

— Стало быть, вы так называемый супруг Вильгельмины? — наконец, первым заговорил Густав.

— Я не так называемый супруг Вильгельмины, а самый что ни на есть настоящий и законный, — холодно отрезал Оуэн. — И то, что она несколько лет носит мою фамилию, это доказывает.

— Никогда не интересовался фамилией Вильгельмины, — честно ответил Густав.

— Да? — нарочито удивился Оуэн.

Атмосфера в комнате после столь обидного заявления мгновенно стала еще напряженнее. Воздух сгустился донельзя. Казалось, что его уже можно есть ложкой как кисель.

— Вообще-то, Густав не мой муж, — все-таки не удержалась и пискнула я, силясь внести в ситуацию хоть какую-то ясность.

Удивительно, но жесткая линия рта Оуэна после этого заметно расслабилась.