Сколько волка ни корми

Кажется, разбирает Вран чью-то голову патлатую, и не поймёшь в темноте ночной, какого цвета, кусок бороды длинной, всклокоченной, с гадостью какой-то то ли вплетённой, то ли прилипшей — да и всё на этом.

Да уж. Негусто. Наверное, стоило поближе садиться.

Слышит Вран неожиданно несколько хлопков в ладоши — неужто Искра разошлась? Не завидует Вран её жениху — такую только водяными и расшевелишь.

— Сколько лет ей? — спрашивает он задумчиво.

— Кому? — спрашивает Сивер.

— Искре.

— Семнадцатый год пошёл.

— Сочувствую...

Сивер косится на него неодобрительно, но ничего не говорит. Зато Вран желанное кое-что слышит: фыркает тихонько Бая, смех не сдержав.

А большего Врану и не нужно.

— Да, затягивается разговор, — замечает Солн, тоже рядом усаживаясь — прямо в грязь размокшую, плаща на него не хватает уже, но, похоже, ничуть Солна это не смущает. — Много ли времени нужно, чтобы спросить, все ли русалки на месте, да нужную попросить подозвать?

— Смотря какие вопросы задавать, — отвечает Вран.

— Лесьяра на многое способна — может, и водяного во вранье уличить пытается. Или в сговоре с нами. Признайся, Бая: ты его подговорила как-то, когда я отвернулся?

— Не замечала я, чтобы ты от меня отворачивался, — зевает Бая.

Да, это правда.

Долго, долго они так сидят. Кажется Врану, что вечность целую. У него и самого глаза слипаться начинают, Сивер тоже сонно голову рукой подпирает, один Солн чуть поодаль сидит, прямой как струна и внимательный как птица хищная.

Уже и не понимает Вран, на что смотрит он — то ли на Лесьяру, то ли на бороду эту неопрятную, то ли на ноги чужие, то ли вообще на деревья далёкие, почти невидимые.

А затем движение какое-то начинается.

Толкает Врана Сивер в бок, потом, видимо, для закрепления за плечо трясёт — и глазами в сторону болота стреляет: идёт.

Идёт.

Идёт Лесьяра, и по-прежнему гордая походка у неё, уверенная, величавая — только по лицу её Вран сразу понимает: не удалось.

Не удалось и в этот раз от Врана отмахнуться. Не удалось восвояси его отправить. Не удалось в глупости уличить, в ошибке, в поступке необдуманном и непростительном — конечно, не удалось. Не в капусте Вран найден, а волком ещё в животе материнском благословлён, и придётся Лесьяре с этим смириться. Чем скорее, тем лучше. Для самолюбия её, и так уязвлённого уже, лучше.

Но так и не успевает Вран торжеством своим насладиться.