Сколько волка ни корми

Шагом мягким, бесшумным почти — все люты так по земле ходят, кажется порой, когда за тобой идёт кто-то, что отстал он уже, в лесу растворился, нет его уже позади тебя — а обернёшься, и тут он всё ещё.

Не выдерживает Вран вскоре. Правда к Солну разворачивается, останавливаясь.

— И что за история?

Усмехается Солн. Рубаха его тёмная со штанами почти с чащей окружающей сливаются, одно лицо бело-серым пятном выделяется, остатками снега грязного, тающего оттеняется — лежит этот снег клочьями беспорядочными то тут, то там, у корней елей собирается, на льду последнем ручейка покоится.

Не похож Солн совсем на Баю, хоть и дядя он её — а вот на Сивера дюже как похож. Та же кожа бледная, не смуглая совсем, те же глаза пронзительно-голубые — в потёмках сгущающихся словно двойник Сивера перед Враном стоит, только повзрослевший, несколько десятков лет набравший.

— Ты иди, иди, — говорит Солн. — Иди, а я с тобой вровень пойду. Нехорошо волчиц лишний миг ждать заставлять.

— Нехорошо, — настороженно Вран соглашается.

— Но и нехорошо к ним тех приводить, кого не ждали они совсем.

Ещё веселее Солн усмехается.

— Не беспокойся, не нарушу я вашего уединения, — отвечает он, Врана в плечо подталкивая. — Только скажу тебе кое-что — и сразу восвояси уйду, задания твои на утро подготовить.

— Задания, — повторяет Вран, и самому ему усмехнуться хочется — печально. — И что, по-вашему, толку в этих заданиях, если всё равно один человек их проверяет?

— Ну, не задания она проверяет, а то, что получаешь ты благодаря им, — замечает Солн.

— Отказ я благодаря им получу ещё один, учитель, — бормочет Вран, вновь с места трогаясь. — А перед этим — представление затейливое о том, как дюжина лиц меня судить собралась, да за одной из них только слово решающее остаётся. И в чём же смысл тогда собраний этих, в чём смысл тогда старейшин ваших? Чтобы они Лесьяру голосами своими, как птицы певчие, развлекали? Чтобы смехом её веселье поддерживали, когда перепутаю я Соплежуя из Грязнозадья с Миложопкой из Рвотных сопок?

— Сто раз я тебе уже говорил, что старейшины наши ничего не решают, — миролюбиво ему Солн отвечает.

— Видно, и впрямь опростоволосились мы с обучением нашим, если в сто первый ты вопрос этот поднимаешь. От того, что право голоса у стариков в деревне твоей было, не появится оно у них здесь — отдыхают наши старики, век свой спокойно доживают, ко встрече с предками, с Соплежуями из Грязнозадья и Миложопками из Рвотных сопок, готовятся.