Сколько волка ни корми

— Что не так с этим местом? Что особенного в болотах этих? Ходят деревенские сейчас по таким тропам, по которым никогда сапоги их не ступали, и до болот легко доберутся — не увидят они, конечно, благодаря волшбе вашей стоянку на болотах этих, но и холм ваш здесь тоже не увидят... а жаль.

— Жаль? — поднимает брови Лесьяра.

Слушала она Баю внимательно, но никаких чувств не выказывала. Хладнокровие — это хорошо, конечно, любой правитель в час трудный хладнокровным должен быть, но не бесчувственным. Ждал, всё ждал Вран, что хоть что-то по лицу её бесстрастному проскользнёт, хотя бы на стрелах, в Солне торчащих, проскользнёт — но не было ничего.

— Да, жаль, — с вызовом Вран говорит. — Жаль, что только по одному вы к ним выходите, жаль, что и не понимают они, как тесно сказания их о лютах с правдой переплетаются, как близко вы к ним живёте — жаль, что не десять, двадцать, тридцать волков к ним являются. Жаль, что вы под их правила подстраиваетесь, а не они под ваши. Есть сила у вас огромная, есть возможности у вас необъятные, но теряете вы эту силу вместе с возможностями раз за разом, с волками вашими и теряете.

Куда вы бежите? Зачем вы бежите? Соберите весь род ваш, всё племя ваше — никаких стрел у них на вас не хватит, за всю жизнь они столько не наделают. К краю леса подойдите, поле это проклятое пересеките — и...

— Не ищет никто волков на болотах, Вран из Сухолесья, — прерывает его Лесьяра. — Не пойдёт никто дуростями своими в место такое опасное заниматься.

За стариков я отвечаю, за детей, за молодых, за то я отвечаю, чтобы не дома они зверями загнанными сидели, а спокойно за пределы его выходили. Не увидят люди наш дом, где бы он ни находился, но до этих окрестностей вполне добраться смогут — а на болота несколько человек за год заходит, поэтому туда мы и направляемся. Ответила я на твой вопрос?

Как и не слышала она его. Ответила, да на то, на что захотела ответить — а то, что не понравилось ей, преспокойно мимо ушей пропустила.

— Дурости, — сквозь зубы Вран повторяет. — Дуростями вы, если не ошибаюсь я, убийство дяди детей ваших назвали? Таких дуростей вы не хотите? А, может, сделать стоит что-то с теми, кто дурости подобные совершает? Может, показать им стоит, что за каждую дурость расплата может последовать, что головой думать нужно, а не в мире своём безнаказанном жить?

— Не мне решать, кому и о чём думать, — холодно Лесьяра говорит. — За свои жизни я в ответе, а не за чужие.