Сколько волка ни корми

Всё я уже подготовила.

Помнит Вран, когда ленту красную на одном из волков в последний раз подметил. Кажется — почти вчера это было. Как раз после ночи той, когда с Баей в лесу они встретились. Ещё подумал Вран тогда: ха, вот же. Запрещают старейшины девкам на холм священный соваться, а девкам хоть бы что, лишь бы юношу, сердцу милого, к себе поближе нитями волчьими подтянуть.

Ступает Вран ногами босыми по снегу, всё ещё холода не ощущая — не следует за ним Бая, напротив, к одному из волков отступает, за круг.

— Сядь, — говорит. — Над огнём наклонись. Не бойся — не тронет он тебя. И дыши.

Чувствует Вран жар от костра этого, по велению Баи разожжённого, чувствует искры, на скулы его летящие, — но, действительно, не обжигают они его, щекочут только.

— Сжечь меня решила, красавица? — улыбается он, не торопясь указания её выполнять. — Какая ловкачка ты — Лесьяра бы никогда до такого не додумалась.

— Перед предками моими ты всё это говоришь, — отвечает ему Бая. — Уверен, что хочешь ты, чтобы о ловкачках каких-то они от тебя слушали? Или другое что-то сказать хочешь?

— А нужно?

— Помолчать тебе нужно, — советует Бая.

— Помню, — говорит Вран.

Хотя не особо-то хорошо он, по правде говоря, запомнил, кого именно тут люты в дереве вырезали — но коли уж предки баины и впрямь слушают всё это… Не очень вежливо будет перед ликами их признаваться, что трудности некоторые у Врана возникли с их именами.

— Хорошо, — говорит Бая. — Как закончишь с именами — через огонь прыгнешь.

— А потом?..

— А потом ты сам всё увидишь.

Смотрит Вран на Баю в последний раз.

Не сбросила она плащ его с плеч, по-прежнему в нём стоит, в поясе своём да с сумкой, между грудями тонким ремешком проходящей. Перебирают пальцы её ленту чёрную, на лапу волка повязанную, — и если бы указала она пальцем на настоящее пламя, а не волшебное, так и туда Вран, не задумываясь, шагнул бы.

— Уж надеюсь, что увижу, красавица, — говорит он, Бае подмигивая.

А потом на колени опускается — и прямо в огонь бесстрашно голову суёт.

Не обманула его Бая — никогда она его не обманывает. Не начинает лицо Врана плавиться, не вспыхивают ресницы и волосы, не вытекают яблоки глазные прямо в сосуд этот каменный; духом травяным сосуд на него дышит, духом горячим, пахучим.