Сколько волка ни корми

Упырице какой, русалке сбрендившей. Она горшочек в своё болото утащит, гадостей в него нашепчет, а потом тебе вернёт.

— Да потерял он мой горшочек, — фыркает Латута. — Или разбил, а признаться боязно. А вещи эти... Наверняка выменял на что-то давным-давно, ему много всякой дряни торговцы сбагривают, говорят — точно серым станешь, а он ведётся. Знаешь, сколько у него барахла под кроватью валяется? Уже самому торговать можно выходить.

— Девичью одежду мне сбагрили? — поднимает брови Вран. — Сказали, по-твоему: «Девичью рубаху на себя натянешь — сразу в лютого обратишься»? Может, ты бы на это и купилась, но я не такой дурак.

— Да где тут девичье-то? — спрашивает Войко недоумевающе. — Штаны эти, что ли, девичьи? Ты давно девок в штанах видел?

— Обычных девок — не видел, — признаёт Вран. — А вот лютицу как раз этой ночью и видел. Не нужны им эти платья, видимо. Неудобно в них по лесу бегать.

Все переглядываются — не то с сочувствием, не то обречённо. На другое Вран и не надеялся...

...хотя нет, что душой кривить — надеялся.

Вран всю ночь не спал, еле в постель себя уложил, как ножи все незаметно по домам владельцев рассовал, так взволнован был. Мысли в голове роились, глаз сомкнуть не давали. Услышал его всё-таки волк, обратил на него внимание, решил к себе направить — только не напрямую, через проводника. Проводницу. Девушку чудную, которую Вран про себя то ночницей называл, то русалкой — а она лютицей оказалась.

Вран знает: как есть на другом конце реки племя беров, так и здесь, неподалёку совсем, есть племя лютов.

Лютов, серов, людей-волков, волколаков — называй как хочешь, а суть одна. Волком их предки при рождении или зачатии были поцелованы, волк их предков своими сделал, волк их к себе в лес позвал — а они и пошли, и до сих пор там живут. Смеялась вчера над ним девушка, вид делала, что знать о них не знает, что теряются просто люди в лесу, а не к лютам уходят — а сама, наверное, слушала внимательно да запоминала, что деревенским об их жизни известно.

А известно на самом деле немного.

Говорят, иногда волки детей беспризорных из чащи к деревне выводили, иногда — незадачливым охотникам путь преграждали, когда те прямиком к берлоге медвежьей шли. Деян, например, сам клялся, что однажды ему волк помог, оленя прямо к луку подогнал — а теперь лицо виновато кривит, другим поддакивает.

У половины девок с юношами в деревне какие-то истории есть, с волками связанные, — поэтому Вран после долгих раздумий им всё рассказать и решил.