Сколько волка ни корми

— Здесь тепло, не замёрзнешь. Если придёт к тебе кто — ты спящим дальше притворяйся, не станут к тебе приставать, в покое оставят. Не разговаривай ни с кем, на вопросы не отвечай, любопытство чужое не подпитывай. Всё понял?

— Нет, — мотает головой Вран. — Послушай, зачем мне спать сейчас? Я не хочу. Пойдём вместе, куда ты там собралась, я там полезнее буду, чем здесь.

— Вот уж позволь мне решать, где ты полезнее будешь, — фыркает Бая. — Сказала — здесь сиди, значит, здесь сидеть и будешь. Или забыл ты уже все слова свои красные? Меня ты должен слушаться, а не свои желания мне навязывать.

Навязал уже одно — пора и успокоиться.

— Но если я правда...

Вран не видит, слышит: удаляется от него Бая быстро, не успевает он и договорить. На несколько хвостов волчьих в мгновение ока относится — и бьёт ему в глаза синева снега ночного на миг, когда Бая через другую дверь выскальзывает.

А затем всё вновь чёрным становится.

Разумеется, подскакивает тут же и Вран к двери этой — да только нащупывают его руки не дерево шершавое, а землю.

Обычную землю, если бы такой тёплой не была.

Вран и другую дверь немедля проверяет, первую, — и её нет.

Вот это уже совсем увлекательно становится.

Нет, не могла, не могла Бая его вокруг пальца обвести, на веки вечные в этой темнице сырой... ну ладно, не такой уж и сырой... не могла она тут его навсегда запереть — без еды, без воды, только с теплом волшебным, из какого-то неизвестного источника исходящим.

Не могла же? Зачем ей это? Уж тогда бы в лесу его бросила — просто и сердито, и смерть бы к нему быстрее пришла...

Вран сглатывает.

— Бая, — говорит он. Сводит горло от волнения, слова чуть ли не карканьем выходят. Вран откашливается — быстро, судорожно. — Бая! БАЯ!

Ни ответа, ни привета. Вран бьёт кулаком по земляной стене — больше от бессилия, чем с какой-то целью.

Надо думать о хорошем. Если бы уже проворачивали люты с кем такое, наверняка бы здесь следы этих несчастных остались — кости, по крайней мере.

.. Да уж, очень хорошие мысли — о костях чужих... Может, и лежат они где-то здесь, в уголке укромном, непроглядном? Зрение-то враново всё равно к темноте никак привыкнуть не может. Но разве люты так с гостями своими поступают? Не слышал Вран ни одной истории подобной, ни одного предупреждения: не связывайся с волколаками, не приставай к ним с просьбами своими, не любят они, когда навязчиво их о чём-то просят...