Сколько волка ни корми

Смотрит на Баю — и уже ни поддержки на её лице нет, ни понимания, и видит Вран, что сожалеет она уже обо всех словах и действиях своих, но к кому ещё Врану сейчас обратиться?

— Бая, — говорит Вран негромко, проникновенно, как можно спокойнее — а сам в это время судорожно всё, что о русалках знает, в голове перебирает. — Послушай, Бая, ну не дурак же я — знаю, на что согласился, и что делать тоже знаю. Ты на своего брата внимания не обращай — ты скажи мне лучше, Бая... Можешь ли ты еды мне какой принести, хлеба-соли, ткани чистой или, лучше, одежды женской новой?

— Одежды женской?.

. — моргает Сивер. — Ты что, совсем уже головой поехал? В девицу хочешь обрядиться и по второму кругу всё это начать? И кем ты назовёшься — Правдиной из Влагополья?

— Да, теперь к тебе в лесу приду, сам уже меня к матери своей приведёшь, — огрызается Вран. — Бая, так что — сможешь всё это достать, да поскорее?

— Зачем тебе? — сухо спрашивает Бая.

Но хорошо уже Вран её изучить успел: хоть и недовольна им Бая, хоть и намерена всем его уговорам сопротивляться до последнего — но появляется в глазах её лёгкий проблеск любопытства.

А большего Врану и не требовалось.

Глава 5. Трясина

— Вы не туда идёте, — шипит Сивер отчаянно. — Не-ту-да! Ты его в лес поглубже отвести решила, Бая? Хорошая затея — но почему не в деревню обратно? Мне он тоже надоел, но не смерти же его за это предавать? Давайте-ка, разворачивайтесь — и назад!

Впервые у Врана слов не находится, чтобы описать, как надоел ему кто-то.

Помнит он, что голос Сивера с голосом Ратко сравнивал, да только Ратко по сравнению с чудовищем этим назойливым — самый лучший человек на свете, самый понимающий, самый великодушный. И Войко вместе с ним, и Деян, и Латута тоже — все они замечательные, потому как говорить хотя бы устают, не способны они безостановочно одно и то же талдычить.

А Сивер уже добрый час этим занимается, ничто его не берёт — ни молчание, ни ответы язвительные.

— Я прекрасно лес этот знаю, — спокойно Бая говорит, впереди шагающая.

— И место, где русалка твоя живёт — тоже. Ужели не помнишь, как сам меня к ней водил, о помощи просил?

Вран шумно через нос выдыхает. Зря это Бая затеяла, вот вопросы этому неугомонному задавать — последнее дело, точно он от тебя после них не отстанет.

— Тебя? Тебя — водил, просил, — оживляется Сивер. — Но водил ли я туда людей, головой от бездельной юности поехавших? Нет, такого что-то не припомню.