Сколько волка ни корми

Может, сам волк ему помог, любимый его, остромордый, на капище вечным деревом стоящий, — или волчица напротив, или вовсе кто-то неизвестный. Может, всё сразу. Смазался у Врана весь путь его, не вспомнит он даже, в какой дом после отцовского пошёл — просто во все старейшинские залезал, тихо, быстро, скрытно, как он это умеет. Не тяжело ему было, хотя шкур всё прибавлялось и прибавлялось, не холодно даже — никак. Злоба его вперёд по домам гнала, но злоба стылая, бесчувственная, ледяная — тронул бы его кто, да отпрянул бы сразу, как Вран от руки русалки отдёрнулся.

Пригляделся Вран к изнанке первой шкуры всё-таки.

И сразу несколько швов грубых обнаружил, широкие прорези стягивающих.

Как только раньше не замечал?

— Тот нож? — Вран тихо спрашивает.

— Тот, — надтреснутым голосом Сивер отвечает.

Вран кивает.

Так он и думал.

А Сивер не на нож смотрит — на одну из шкур верхних.

И Врану не нужно спрашивать, чья она.

— Не мог я ничего с русалкой сделать... — начинает он.

— Нет, — вдруг Бая его прерывает.

— Не нам тебе это говорить. Сивер, помогай. Поровну разделим. Вран... надень.

И вытаскивает Бая из-под ножа шкуру ту самую. И Врану её протягивает.

Вран изумлённо на Баю смотрит. Потом — на шкуру. Потом — снова на Баю.

— Но это же...

— Тепло это твоё по дороге к нам, — мотает головой Бая, к нему со шкурой в руках шагая — и действительно ему на плечи её накидывая. — Не спорь. Не осквернишь ты его — нет разницы для него, в руках ли наших или на плечах твоих домой возвращаться.

Думаю, не против он был бы человеку в последний раз помочь. А коли мать мою обидеть боишься — не волнуйся, снимем мы с тебя всё перед границей.

— Не мог я ничего с русалкой сделать, — Вран ещё раз говорит, и уже с трудом его язык шевелится. — Неправду я вам сказал — никогда я с ними не связывался, впервые я её сегодня встретил. Неправду я вам сказал, а сам в правду верить отказывался — рассказал мне Сивер, откуда одежды обрядовые наши берутся, откуда ножи красивые иноземные появляются, а я всё твердил себе: быть такого не может.

Не могут люди мои...

В сторону Врана ведёт, Бая его с одной стороны под руку подхватывает, а Сивер, неожиданно — с другой. Скачут мысли у Врана. Холод, кажется, даже в разум его проник, а уж в глаза и подавно: еле Вран на лице Лесьяры сосредотачивается, расплывается оно перед ним, словно опять люты туман свой волшебный призвали.

Но не туман это — просто сознание от Врана потихоньку ускользает.

— ...