Сколько волка ни корми

Как?

О, это отдельный разговор.

У лютов «грамота» некая была.

Вран, конечно, знал, что народы заморские тоже чем-то подобным занимаются — сказания свои каракулями загадочными увековечивают, по рассказам родительским знал: приходили в их деревню ещё до рождения его путники из земель далёких, что-то всё за деревенскими скрупулёзно записывали, по пятам за ними ходили, вопросы задавать пытались — да только не понимал никто особо, чего они хотят, но, кажется, довольными они с общиной раскланивались. Знал Вран об этом — но никогда не завидовал им особо: ему и обереговых знаков хватало, которые в общине очень любили, куда только не лепили и Врана выучить заставили, хотя не верил он, что есть от них польза какая-то.

Так — на уровне с чурами.

Однако люты обереговыми знаками не ограничивались. Не было у них, по сути, знаков таких вовсе.

Только «буквы».

Сколько Вран с этими «буквами» намучился — никакими словами не описать. Как заело Солна в первые дни на «грамоте», «буквах», «чтении» и «письме», так и по сей день не отпускает — на вторые же сутки вранового пребывания в стенах холма земляного кипу коры какой-то берёзовой, грубо нитями сшитой да в деревянную «обложку» упакованной, притащил, и так с Врана с ней не слез.

«Тут всё, — гордо он Врану сказал. Подумал немного. — Ну, не всё, но основы. Будешь прилежно заниматься — за месяц управишься, ничего сложного в этом нет. Веш в одну зиму уложился — а ты уже давно не ребёнок малый».

Что ж, Вран искренне поздравляет сметливого Веша — у Врана такого прорыва как-то не случилось.

До сих пор Вран с трудом понимает, что поведать ему кора эта мудрая хочет — а уж о том, чтобы самому на ней что-то нацарапать, и речи не идёт. Очень мило, кстати, с письменами этими ему приходится работать, чтобы хоть что-то к следующему приходу Солна запомнить: никаких свечей Врану не выделили, и пока огарки из деревни он не начал таскать, то порой до рассвета в лесу у входа в холм оставался, зубами от холода скрежеща и при свете лунном в загогулины вглядываясь.

Впрочем, нет худа без добра — именно так он со своими приятелями и познакомился.

Да, запрещено было всем, кроме Солна, со Враном разговаривать — но запрещено было и Бае, например, тайком ночью по лесу шнырять, однако же делала это она. Люты молодые ничем, в сущности, от молодёжи в деревне Врана не отличались — такие же любопытные, правилами некоторыми ради любопытства этого готовые пренебречь, ещё и приятнее, чем большинство девок с парнями из общины.