На пределе

Во внутренней нише стояли статуэтки богов и две чаши с курящимися благовониями.

Из внутреннего дворе меня отнесли в столовую. В просторной комнате вокруг низкого столика были расставлены кушетки–клинии, застеленные мягкими одеялами. Положив на одну из них – тут я украдкой вздохнула, не желая расставаться с гостеприимными руками, - легат пообещал, что сейчас будет меня кормить.

- Сам будешь готовить? – удивилась я. Ведь кухарку-то отпустил! Мужчина кивнул, уверенно заявив, что, конечно же, сам.

- Я умею, - похвалился он.

Оказалось, начинал службу обычным солдатом. Отец настоял, чтобы до верха карьерной лестницы сын добрался с нижней ее ступеньки.

Подозреваю, особо готовить ему не пришлось. Максимум - разогрел в плите вкуснейшую пшеничную кашу, щедро заправив ее оливковым маслом. Принес нарезанные овощи и свежие лепешки, ранним утром испеченные кухаркой. «Как в детстве!» - улыбаясь, добавил он, разламывая тонкие белые ломти, начиненные сыром, зеленью и вареными яйцами.

Еду мы запивали водой.

От вина, даже разбавленного, я отказалась. Он же не пил.

Пока ели, Квинт рассказывал мне солдатские байки. Я хихикала, стараясь не подавиться фирменными лепешками. Так и не заметила, как наелась досыта. Почему-то упомянула об его отце, сказав, что тот должен гордиться сыном. Сделал такую карьеру - от простого легионера до легата одной из эскарийских провинций!

- Он погиб, - отозвался Квинт. – Так и не узнал, кем я стал и что мне это стоило.

- Прости, - расстроилась я. – А мама…

- Мать ушла вслед за ним.

Не пережила его смерти.

- Не хотела тебя растаивать!

- У нас так заведено, - пожал он плечами. – Если семья скреплена благословлением богов, один без другого не живет. Долго. А дети… А вот дети остаются.

Разговор тут же перешел на другую тему. Вернее, я решила увести его с болезненной темы и принялась рассказывать о проделках Мары и ее питомца Бартека. Наконец, Квинт принялся собирать остатки трапезы. Я хотела было встать и помочь, но не смогла.

Так и лежала на кушетке, чувствуя себя отъевшейся пиявкой. Рассматривала узоры на стенах и прислушивалась к голосам на улице. Кажется, намаршировавшись, солдаты пошли на штурм воображаемой крепости.

Вернулся легат, сел рядом и, вздохнув, признался, что ему придется меня покинуть. Ненадолго. Я мысленно усмехнулась – наверное, проследить, чтобы «взяв» крепость, подопечные не сильно бесчинствовали.

Квинт попросил меня никуда не ходить и дождаться его возвращения.