На пределе

Ради нее на пути каравана даже возвели внушительное деревянное строение, похожее на Триумфальную Арку в моем мире, украшенное разноцветными материями и цветочными венками. Нас же приветствовали так, словно мы только что на голову разбили варваров и возвращались домой с победой. Правда, когда мы проезжали через арку, легат, последние два дня не отходящий от меня ни на шаг, заметил, что кто-то, определенно, заигрался в «императора», и эти игры могут не понравиться в Эскарии.

Публий Тацит, Наместник собственной игрушечной империи, в окружении слуг и подчиненных, встречал нашу процессию на ступенях своей виллы.

Это был крупный мужчина средних лет, с мясистым, властным лицом, облаченный в белоснежную мантию с пурпурной каймой по краю, что выдавала принадлежность к высшему эшелону власти. Эта самая власть, вернее, осознание ее, казалось, раздувало тело Наместника в разные стороны. Издали он походил на гигантскую белую жабу, но, когда мы подъехали, я изменила свое мнение.

Если он и был жабой, то чрезвычайно ядовитой, неосторожное прикосновение к которой несло смерть.

Наместник показался мне опасным - слишком уж цепкий у него был взгляд, слишком умный для заигравшегося во власть человека. Уставился на меня. Оценил, заинтересовался. Быть может, зря я так принарядилась?! В Лондиниум въехала на украшенной цветами лошади, в штанах, которые слишком уж обтягивали бедра. Сверху надела белоснежную тунику, подхваченную поясом из золотых колец. На голове – сложное сооружение из кос, с вплетенными в него цветами, будто я – дитя весны и леса.

Украшения… Украшений у меня было много, благо, надарили мне столько, что на целую жизнь хватит! На встречу с Наместником надела золотой торк, длинные серьги и тяжелые браслеты, что перезванивали на запястьях при каждом шаге лошади.

И все же, проезжая по большому шумному городу, я чувствовала себя варварской королевой, которую провожали заинтересованными, но в то же время слегка надменными взглядами попадавшиеся по дороге эскарийцы - чиновники, солдаты, закутанные в разноцветные платья женщины с прическами, которые никогда бы в жизни не соорудила Бретта.

Не согласилась бы, да и я не попросила!

Вздернула голову – ну пусть смотрят!

Зато жители Альбиона приветствовали нас с воодушевлением. К тому же, утром мне сделали комплимент.

- Ты очень красивая в этом наряде, – сказал мне Квинт. – Вернее, ты всегда очень красивая. И даже без него...

Сказал и запнулся. Пробормотал, что неправильно выразился.