На пределе

Выходило, влетит нам это в копеечку! Поцеловала мужа на глазах у всех. Он не остался в долгу, так что народ мы смутили знатно. Хотя народ почему-то смущаться не стал, вместо этого разразился одобрительными криками.

Наконец, попрощалась и ушла, кивнув охране, чтобы следовали за мной.

Я отправилась к Наместнику - развлекать, развлекаться, а заодно просить денег. Вернее, снижения налогов. В деталях расписала Публию планы по возведению защитной стены наподобие той, что стояла на границе с кальзедонами.

Рассказала о постройке лечебниц и школ, в которых детей будут обучать эскарийской грамоте и законам – как нашего племени, так и Империи. Затем о планах по обустройству городов, проведении водопроводов и строительству святилищ и храмов Митре.

Вместо того, чтобы залиться счастливыми слезами, Наместник пообещал мне подумать. Не помог даже науськанный мной Гораций, который мурлыкал и терся о ноги хозяина, подталкивая его к принятию правильного решения.

Подумает?! Ну что же, пусть думает! Я собиралась пробыть в Лондиниуме еще пять дней и очень надеялась, что к этому времени Публий окончательно созреет.

Затем я отправилась с ним катиться на эсседах. Перед выездом написала записку мужу. Да-да, сама! Правда, пришлось выпросить пергамент и перо с чернилами. Кажется, королева бригантов, которая, чертыхаясь, склоняла неправильные эскарийские глаголы, произвела на Публия куда большее впечатление, чем когда я говорила с ним о радостях любителей котов.

Еще больше Публий удивился, когда я с легкой улыбкой назвала имя того, кому адресована записка. Больше ничего ему не рассказала, лишь пробормотав про «дела сердечные». Письмо, подозреваю, с морем грамматических ошибок понес легату один из слуг Публия. Мы же отправились с его свитой за город. Кто ехал верхом, кто на колесницах, дамы – в повозках. Публий восседал на вороном жеребце, самом здоровенном из виденных мной до этого. Я правила колесницей.

Остановились на холме, осматривая окрестности. С правой стороны располагался лес, могучий и дремучий, убегавший за горизонт. Когда-то в нем была Священная Роща триноваров, но им пришлось перенести капище в другое место. Оказалось, Святилище древних богов портило Наместнику вид, когда он выезжал из Лондиниума.

Губы Публия презрительно дернулись. Он уставился на меня, ожидая ответной реакции. Я понимала, что это проверка.