На пределе

Вскоре в лагерь вернулись лазутчики из местных, которых еще до нашего прибытия старейшина Кармолиума отправил на разведку. Новости они принесли так себе. По ту сторону холма, скрытое живым, дышащим туманом, стояло войско коритан. Сколько их, разведчики сказать не смогли, так как повсюду были расставлены посты.

Тут подошел легат. Снял оружие, сунув его в руки своему легионеру, затем шагнул в туман. Я только и успела раскрыть рот, как тут же услышала шум огромных крыльев! В лицо полетели разорванные клочки тумана, осели на коже противной субстанцией, которую я поспешила вытереть рукавом.

Б-р-р, какая гадость!

Неужели дракон полетел на разведку?

Вернулся он минут через пять, и на опушке леса я держала свой первый военный совет. Вернее, преимущественно молчала, решив не лезть в то, в чем не разбиралась. Но следила, чтобы «мои» не слишком огрызались на эскарийцев. Вернее, на одного из них, так как остальные офицеры слушали своего легата и помалкивали. Новости Квинт Октавий принес тревожные.

Да, войско есть, причем довольно крупное. Несколько сотен копий, как конница, так и пешие. Лучников, правда, нет.

Воевавшие против коритан еще с моим отцом важно покивали – нет, у Вентурия лучников отродясь не водилось. Мужчины тут же принялись обсуждать тактику ведения боя, говорили о конных отрядах на флангах, опытных воинах в центре, а за ними - простой народ, вооруженный кое-как. Тут я не выдержала, заявив, что воевать мы будем лишь в крайнем случае.

Но, кажется, он наступал стремительно и неизбежно.

Накатывал товарным поездом, который уже не остановить. Больше всего мне хотелось вернуться в Инсурим, принять ванную, отмыться от собственного и конского пота, а еще и от липкого тумана вражеских друидов.Ну и черт с ними, с этими коританами!

Неужели начнется война из-за стада коров?

Я в очередной раз осознала это, заметив, как деловито расставляют войска Квинт Октавий и Прасург, как поправляют доспехи эскарийцыи раздеваются наши…

Что?! Обалдеть! Они что, решили идти в бой нагишом?!

Тут я заметила в руках бригантов небольшие горшочки.

Мужчины деловито опускали в них пальцы, затем рисовали на себе темные полосы и спирали. Выводили узоры на лице и теле. Краска в тусклом утреннем свете казалась почти черной, вернее, темно-синей.

Тут ко мне подошел Актеон, тоже раздетый, правда, всего лишь до пояса. Я уставилась на его раскрашенное лицо. Вид у короля караветтов был устрашающим.