На пределе

Актеон издал протестующий вопль, но руки все же убрал. Я взглянула вниз, на результат его художеств. М-да, какая-то я вся… частично синенькая! Король караветтов изобразил скромные спирали на животе и на плечах, зато на грудь и соски краски не пожалел.

Тут я почувствовала взгляд. Холодный, тяжелый. Обернулась, засовывая кинжал за пояс. Оказалось, эскарийский легат стоял рядом и смотрел на наши с Актеоном забавы.

- В бой не лезть, кольчугу надеть! – приказал мне Квинт Октавий. Тон холодный, в голосе - металл, остывший до температуры абсолютного нуля.

Затем, видимо, вспомнив с кем разговаривает, добавил ядовито: - Королева Аэлика!

Я подскочила.

- Ха! – сказала ему. – Ты забываешься, эскариец! Это земля бригантов. Моя земля, и не тебе здесь командовать!

Да пошел он!.. Почему смотрит так, словно перед ним варвары? Ну да, имперцы построили нам дороги, принесли письменность, открыли школы для наших детей; вон, сами в кольчугах и доспехах из металлических пластин красуются, а мои «гаврики» в одних штанах в бой рвутся, и королева им под стать! Но это наша территория, наш лес, воздух и наши коровы, в конце-то концов! Мы у себя дома, и можем вести себя так, как захотим.

Мы - люди дикие, и нравы у нас простые!

То, что я провалилась сюда из другого мира, меня уже не смущало. Меня вообще ничего не смущало - ни нагота, ни то, что Прасург прицепил к железным кольцам моего пояса ножны с мечом, который я ни разу в руках не держала, ни то, что Руэйд закинул меня в седло под приветственный вопль армии.

Было лишь обидно из-за того, что я тут вся голенькая, вернее, в штанах и с золотым украшением на шее, а еще синенькая… Вот, Актеон не знает, куда взгляд деть. Без бинокля видно, о чем он думает! Сводный брат рядом облизывается, воины глядят восторженно и одобрительно, а этому Квинту Октавию Варрану… Ему хоть бы хны!

- Готовы? – спросила у Прасурга, и тот кивнул. Рядом застыли мои военачальники – Прасург, Руэйд, Веритакс. А еще этот… эскариец, видеть его не хочу! Повернулась к Гахариту: - Теперь ваш черед!

Трое друидов направились к кромке леса.

Меня не удивило, когда из набалдашников их посохов полился ярко-синий свет. Разрезал туман, словно лазерным лучом, уничтожая его по частям. Диким зверем набрасывался на мечущиеся в воздухе белесые клочья. Затем поднялся ветер, унося погибающее белое воинство. Уверена, Гахарит его вызвал, не зря же друид руки к небу поднимал и завывал диким зверем.