В поисках истинной судьбы

Дети обняли своих родителей, матери и отцы - сыновей и дочерей. Слёзы счастья мешаются со слёзами печали по тем, кто уже никогда не вернётся...

А мы с Камилоссо... Мы с Камилоссо в растерянности. С одной стороны, мы были рады снова обнять наших деток, старших. А с другой... Мы не знали, жив ли наш самый младшенький или нет. Да и, как оказалось, мои сестры нашлись. Только и их судьба сейчас неизвестна. Мы ничего о них не знаем. Ни-че-го... Но надежда - она долго не умираем. Теплится. И мучает неизвестностью.

Лишь далеко за полночь улицы королевства опустели и жители разбрелись по домам.

Наступила тишина, которую изредка нарушили запоздалые празднующие. Угомонились и обители замка.

Меня всё не отпускала мысль: куда вдруг так неожиданно сорвался Шарашмат? Что он надумал? Надеюсь, что он не планирует совершить что-то злое Даше и Эйдену. Мне он показался драконом порядочным, честным. Хотя эта его идея с похищениями девушек и выращиванием поколения драконов-сирот для создания своей могучей армии напрягала.

.. Но на что ни решиться измученная личность, чтобы отвоевать своё место под солнцем!

- Ты знаешь, мне кто-то говорил, что Данаида спрятала в комнате Милании шкатулку с драгоценностями. И вроде бы тем украшениям цены нет, настолько они дорого стоят, - вдруг прошептала Камилоссо.

Я был просто ошарашен. Не известием о драгоценностях, нет! Тем, что Камилоссо вдруг о них заговорила. Она же всегда с прохладцей относилась к драгоценностям. А финансовые вопросы в семье я решал единолично. У моей супруги дел хватало с воспитанием детей.

Да и в государственных вопросах она частенько мне помогала.

А тут... С чего бы это она вдруг о драгоценностях заговорила? Да ещё про стоимость их завернула... Я уже открыл рот, чтобы спросить её об этом, но супруга вдруг прижала к моим губам палец, призывая молчать. Я не стал возражать. Молчать - значит, молчать.

Спал я плохо. Мне всё время казалось, что по комнате кто-то ходит, переставляет вещи. Но усталость и пережитое нервное потрясение взяли своё: окончательно вынырнуть из сна я не мог.

Зато на рассвете пробудился весь дворец! Крики и вопли подняли всех на уши!

Ужасное произошло около комнату Милании. Когда мы с Камилоссо подоспели туда, то дело уже двигалось к завершению. Дверь в комнату сестрички была распахнута, а на пороге извивалась в предсмертных муках Коаксоч. Это она, видимо, ночью, воспользовавшись магией невидимости проникла в нашу спальню. Я был так измучен, что не смог распознать её присутствие.