В поисках истинной судьбы

А нам что? мы с удовольствием провалялись на мягком диване, играя в «Монополию», которую я сварганила лично, выпросив у Мираза картон и карандаши.

Вечером он возвратился с ворохом хороших новостей. Во-первых, Вермита больше нет. Мало того, что он сам же попал под свою же воздушную гильотину, так благодаря найденному у него хранилищу информации стало известно обо всех его гнусных похождениях. В королевстве ему не только не устраивали похорон, а просто выбросили останки в море — всё. Шакалу шакалья смерть.

Во-вторых, стало известно, что Харашмат — брат Таврида.

Принц. И ему были прощены все его прежние прегрешения. Так что похищать нас с целью продажи Вермиту он никак не мог. Но вдруг этот хитрец задумал какую-то свою игру? Как-то вот не могла я безоговорочно поверить ему — и всё. В отличие от Василиски, конечно.

В-третьих, война закончена. Объявлено перемирие. И мы можем возвращаться в замок.

Радости нашей не было предела! Мы стали спешно собирать свои пожитки, когда заметили, что Эйден выглядит как-то не так.

Он был сонным, каким-то скукоженным. Чешуя не блестела, как обычно, а была матовой и горячей на ощупь. Малыш явно был болен!

Почти неделю мы пытались вылечить дракошу — всё было безрезультатно.

— В таком состоянии с ним нельзя лететь! Малыш не выдержит такой нагрузки. Надо подлечить дракошу, а потом уже оправлять в замок, — решил Мираз.

— Там недалеко есть ручей. Вода в нём просто волшебная! В самом деле, я не вру, — затараторила Василиска. — завтра мы окупнём дракошу в ручье — и хворь уйдёт, я проверяла.

Как-то порезала ногу, опустила её в воду этого живительного ручья — а вынула уже нормальную ступню, вместо глубокой раны лишь тоненький шрамик остался.

Мираз поддержал мою подругу, и мы, соорудив из простыни слинг для Эйдена (на руках таскать его уже было довольно тяжело), отправились к ручью. Мираз остался дома готовить ужин. Опасаться нападения Харашмата нам уже казалось безумием.

— Знаешь, Даш, а я всё думаю про Харашмата. У меня просто душа разрывалась от жалости к нему, когда ты пересказывала все его злоключения.

Какой же он сильный, мужественный! Не сломился, не потерялся, а придумал способ борьбы, — поймав мой насмешливый взгляд, Всислиска смутилась и добавила: — Ну да, не совсем чтобы правильный способ… Но ведь и не впал в депрессию, как это случается с абсолютным большинством мужчин!

Тут я с ней была согласна. В депрессию не впал, и способ придумал. Но мне вот как-то не по себе было от этой его сноровистости.