В поисках истинной судьбы

Даже, кажется, превратились с острые иглы, которые как будто бы вонзались с мой мозг и пытались дотянуться до тех глубин, куда мне и самой не было хода...

— А вы, Даша, совсем не помните, что было с вами до детского дома?

— Ну, кое-что помню, так, смутно. Вот ещё помню, что как к какому-то празднику (к какому- не знаю, но весной) мама побелила потолок и стены в доме, повесила на окна новые белые занавески, кровати убрала свежими новыми покрывалами. Убравшись, мама ушла на работу — она в телятнике за телятами ходила.

«Пулек» наделали двух цветов: зелёных и синих, чтобы понятно было, кто в кого стреляет. Их их бумаги наделали. Сначала тетрадные листы раскрашивали шариковыми ручками, потом рвали на кусочки, жевали и скатывали шарики. Оружие делали из самих шариковых ручек: раскрутили их, стержни вытащили и «пульками» цветными плевали друг в друга, армия на армию.

Кто победил, я уже не помню. Но и потолок, и стены, и шторы, и стёкла окон, и покрывала на кроватях украсились разноцветными бумажными шариками, которые мало того, что плохо отлеплялись, но и оставляли цветные пятна. В общем, что такое крапива, я запомнила.

Пока я рассказывала о детских шалостях человеческих детишек, драконий малышок, прижавшись лбом в мою грудь, закрыл глазки и начал посапывать. Лизавета сделала знак рукой, чтобы я переложила кроху в постель, и поманила меня вон из комнаты.

— Пока Эйден спит, мы можем спокойно выпить чаю с пироженками и побеседовать.

Она и в самом деле настроена ко мне доброжелательно или хочет чего-то добиться от меня? Мы пили ароматный чай, а эта мысль так и не давала мне покоя: почему Лиза-подлиза вдруг воспылала интересом к моим детским воспоминаниям?

На каком-то этапе беседы наставница-помощница таки спросила то, что её сильно мучило:

— Когда вы плавали с дракошей в бассейне, я обратила внимание на то, что на вашем правом плече есть шрам.

Глазастая, однако... Ну да, шрам есть. Откуда появился — не помню. Спрашивала у мамы, помнится, но она начинала нервничать и каждый раз рассказывала мне по этому поводу разные истории. То меня будто бы своровали цыгане, поставили на плече клеймо, будто бы я их рабыня. А когда милиция (тогда ещё была милиция) меня нашла и вернула родителям, они решили избавиться от этой гадкой метки.