В поисках истинной судьбы

Потому что смерть во имя людей — это великое благо…

— Ты глуп! Ты просто бесишь меня этими идиотскими рассказами! Мой сын дороже всего Горобеско!

Камилоссо вскочила и стала нервно ходить по палатке туда-сюда.

— Если мы согласимся на предложение Вермита, и власть над Горобеско перейдёт в руки Таврида… Ты сама-то представляешь, что тогда будет? Таврид не будет церемониться ни с кем. Страдать будут все дети королевства, все! И наш сын — не исключение. Мало того — он будет первым, на кого нацелится ненависть нового короля.

Уничтожить законного наследника станет для него первостепенной задачей, во избежание бунта рабов.

Камилоссо задумалась. На её лице ярко отражалась борьба эмоций. Наконец она сказала:

— Ты прав, Фердинанд… Ты, конечно же, прав. Но у меня сердце разрывается, когда я думаю о нашем Эйдене!

И тут я выложил свои главные козыри…

— Ты же знаешь, что с ним сейчас Даша. Она защитит племянника…

Камилоссо встрепенулась:

— Ты о чём? Какого племянника? Уж не хочешь ли ты сказать, что…

— Да, именно это я и хочу сказать.

Даша — это та самая пропавшая много лет назад Милания. Я её узнал сразу, как только Алехандро показал мне её в Шаре. Но решил пока никому об этом не говорить. Поэтому за жизнь Эйдена я спокоен. Даша его защитит.

— Ну, не знаю… Она же считает себя обычной няней. Не знает, кто она на самом деле.

— Ты забываешь о силе зова крови. У драконов он очень силён. Вот. Я же сразу почувствовал, что между мною и Дашей сильная кровная связь.

— Зато Даша, по-моему, ничего такого не почувствовала, — Камилоссо не унималась.

— Это было всего лишь делом времени. Наша встреча была слишком короткой. А Эйден - совсем другое дело. С ним моя сестра находится постоянно, поэтому, я уверен, она уже давно полюбила его и так привязалась к нему, что готова пожертвовать своей жизнью, чтобы защить дракошу.

— Но почему ты сразу не сообщил подданным об этом?

Ох уж, эти самочки! Сообщить всем и каждому о любой новости для них — это особое, ни с чем не сравнимое наслаждение.

— И тогда в народе тут же пошли бы волнения.

Нашлись бы сомневающиеся, которые стали бы возмущаться, а потом ещё и строить козни Милании. А наш отъезд? Он только всё ещё больше усугубил бы. В Горобекско из-за этого вообще мог бы даже возникнуть бунт. Народные волнения всегда мешают, а уж сейчас, когда началась война, это совсем не уместно. Ты согласна со мной?

Камилоссо кивнула.

— А вот Коаксоч… Я никогда не чувствовал, что она мне родная. Какая-то преграда всегда стояла между нами.