Невеста для серого волка

На деревянных ногах попятилась назад и ткнулась бедрами в стол.

– Вы меня боитесь? – с мягкой иронией в голосе поинтересовался мужчина. – Разве я такой страшный?

О, да. Еще какой страшный. Просто ужасный. Торговец людьми и просто негодяй, который считает, что ему все позволено – были бы деньги.

Наверное, мое мнение о нем было написано у меня на лице, потому что Торн вдруг запрокинул голову и бархатно рассмеялся.

– Ну же, Рози, со мной вы можете не стесняться и показать свой огненный темперамент, – он потянулся ко мне рукой.

Еще чуть-чуть, и коснется лица…

Когда он почти схватил меня за щеку своими гадкими пальцами, я извернулась и отбежала в угол комнаты. Торн сначала удивился, а потом попенял:

– Ну что же ты… Ты ведь почти моя жена, а жена не должна бегать от мужа.

Меня как будто ледяной водой окатили. Он что же, решил прямо сейчас взять супружеский долг? Развлекался где-то в городе, вспомнил, что у него тут рядом невеста живет и решил навестить. А это обращение на ты…

Плохо дело, Рози, очень плохо.

И не сбежать – внизу торчат Берта и Гэрри, как тюремщики, как суровые надзиратели. Стоит Глоуду сказать хоть слово – они меня скрутят, и тогда…

Я зажмурилась на мгновение, а потом произнесла как можно четче:

– Я еще не ваша жена, поэтому попрошу вас покинуть мою спальню. Ваше поведение неприемлемо.

Вот так, почти строго, даже голос не дрогнул.

Но Глоуду было плевать. Я бросила ему вызов, а этого он проглотить не мог. Темные глаза сначала расширились, а потом по-животному сузились – только вертикального зрачка не хватало.

Он дернул краешком рта, усмехнулся каким-то своим мыслям, и произнес холодно, так, что у меня поджилки затряслись:

– Подойди. Немедленно.

Я замотала головой и сжала кулаки. Не уступлю!

– Подойди… Или я сам тебя подтащу. За волосы, – звериный оскал и взгляд исподлобья. А я не могла понять, чего в нем больше – злости или насмешки. Чувства собственного превосходства и желания унизить, заставить подчиняться.

– Уходите, мистер Глоуд, – голос мой окреп, зато сердце бахало в груди по-прежнему оглушительно, а ноги вмерзли в пол.

Кандалы в ящике.

Девушка, наложившая на себя руки.

Женщина с окровавленной головой, нелепо раскинувшаяся на белом снегу, а вверху – распахнутое настежь окно и трепещущая, как крыло бабочки, на ветру занавеска.

Круговерть вечеринок, бордели, пьяные, зажрашиеся гости, запах опиума и похоти – как рассыпаная мозаика.