Лилии на ветру

— Как полагаешь, насколько сильно она будет мне благодарна, если спасу твою жизнь?» «Бабушка тебя любит»… «Будет мне благодарна»…

Да ведь здесь подсказка! Сама того не ведая (или, наоборот, прекрасно зная?!), Кассандра заранее ответила на Лилины вопросы, рассеяв ее тревоги. Если бы с Полиной Ивановной что-то случилось, вампиресса не любезничала бы с ее внучкой. Лиля вздохнула с облегчением и улыбнулась. Вот теперь можно подумать и о колдуне. Впрочем, его нечистоплотность в отношениях с противоположным полом еще не доказана.

Мало ли что говорят.

До встречи с Богданом полно времени, и девушка подготовилась основательно. Легкий макияж, подчеркнувший выразительность глаз, и новый джинсовый костюм, если и не сделали ее суперпривлекательной, преобразили здорово. Давно она не наряжалась и не красилась с надеждой кому-то понравиться.

Брызнув на запястья любимыми духами, Лиля улеглась на диван с очередным номером «Хронографа». Стиль и тематика соперничающего журнала мало чем отличались от «Мозаики». Оставалось гадать, почему у первого издания тиражи выше.

Насладиться творчеством конкурентов не удалось. Сначала на пол полетела ваза, затем, жалобно зазвенев, сорвалась с карниза музыка ветра.

— Митрофаныч, ты сдурел?! — вскочила на ноги Лиля.

Словно отвечая, невидимый домовой одним махом сбросил на пол с верхней полки книги. Можно веселиться, ведь магически слепая внучка хозяйки не сумеет его наказать.

— Ах ты злыдень! А ну прекращай полтергейст!

Девушка сжала кулаки. Под шаловливую руку духа попали только ее книги — серия юмористического фэнтези, на которое она одно время подсела.

Бабушкины вещи Митрофаныч не трогал. На стене закачалась фотография — зимний пейзаж, который привлек внимание отца незадолго до его смерти. Свинского обращения с дорогой сердцу вещицей Лиля не стерпела и перешла на магическое зрение. И пускай за это будет расплата!

Домовой, как заправской человек-паук, когтистой лапкой вцепился в стену, второй — раскачивал рамку с пейзажем. Довольная мордочка кривилась в предвкушении новых воплей.

Но Лиля не запищала — вместо нее заверещал он, когда ухо обожгло резкой болью.

— Достал, зараза! Достал! — Девушка держала извивающегося домового за ухо и время от времени встряхивала. — Когда ты успокоишься?!

Головная боль, словно река, сорвавшая плотину, стремительно затопляла виски и лоб.

— В следующий раз придушу! — пригрозила она ошарашенному домовому и отшвырнула его на кресло. — Вали с глаз моих!

Митрофаныч испуганно шмыгнул за мебель.