Лилии на ветру

Да и каким молодняком? В интервью Алекс упоминал о своей дружбе с Макиавелли.

— Технология приготовления апокалиптика не так проста, как ты сказала. Но речь пойдет о другом. Знаешь, как получают кровь для наркотика?

Для вампиров собственная кровь священна. Они долго выбирают тех, кого ею одарить — будь то заключение братского союза или превращение человека в вампира. Даже кровавых рабов подпаивают кровью с огромным неудовольствием. Что уж говорить о производстве наркотической дряни.

— Слышала о кровавых фермах?

Девушка кивнула.

Как ни отгораживалась от мира Полуночи, о подобных ужасах слышала. Встречались кровопийцы-отступники, которые, наплевав на законы и гнев Мастера, создавали себе подобных не для пополнения рядов вампирского общества, а ради обогащения. Новых вампиров обращали лишь для того, чтобы выкачивать из них кровь. Такие фермы поставляли драгоценную жидкость для лабораторий, в которых изготовлялся апокалиптик. Власти Полуночи вели войну против наркобизнеса, уничтожали фермы, предоставляя жертвам возможность начать новую жизнь. Правда, не все освобожденные соглашались продлить свое существование. Многие сходили с ума спустя месяцы после обращения. Другие не находили свое место в новом мире — слишком уж неожиданны были перемены.

Эрик будто читал ее мысли.

— Я был среди тех, кто зачищал ферму на севере страны. Из одиннадцати жертв выжила только эта четверка. Да и то, как ты убедилась, после семи лет реабилитации они все еще неадекватны. Нора пару раз в год режет себе вены, а у Макса мания преследования.

— Я думала, таких несчастных лечат в каких-нибудь санаториях, — беспомощно проговорила Лиля, — но чтобы выступать перед тысячами на сцене…

— Это новая программа, которую запустили восемь лет назад. Психологи предположили, что адаптация успешнее, если пациенты получают желаемое. А Нора с друзьями хотела петь.

Макарова несколько секунд молча смотрела в скорбные глаза Эрика.

— Ты ждешь, что я проникнусь твоей жалостной историйкой? И прощу Алекса с Максом?! Да никогда! — зло выдохнула.

— Они собирались изнасиловать меня, а потом высушить!

Она взмахнула рукой, сбрасывая антикварные безделушки с комода. Еще один взмах — и зеркало покрылось трещинами. Боль немного охладила ее ярость, и Лиля заплакала.

— Ты и представить не можешь, что я пережила…

Сжимая порезанную руку, сползла по стене на пол.

— Не представляю, маленькая… Но ведь все позади? — Эрик сбросил вещи с кровати и сел рядом.