Ведьмы не любят инквизиторов

И на смену страху приходило ощущение эйфории и легкости. Действительно, ничего страшного. Приятно. Слишком приятно. Моргана перестала судорожно сжимать ткань, пальцы ослабли. И тут же его рука аккуратно, но уверенно легла на грудь и замерла, давая привыкнуть. Охотник ласково прикусил мочку уха и прошептал:

– Все еще «нет»? – В шепоте слышалась улыбка.

Мор знала об очаровании Охотников, она также понимала, чем это грозит неосторожной ведьме. А этот змей продолжал целовать шею мучительно нежно, его руки скользили по коже, изучая ее тело, подчиняя, заставляя отзываться, тянуться навстречу.

Халат бесформенной кучей упал к ногам. Кожа горела от прикосновений, казалось, что этот огонь проникает в кровь, вынуждая отбросить все мысли. Ведьма не успела осознать, в какой момент обняла Охотника и, гладя сильные плечи, доверчиво прижалась всем телом.

Он с легкостью подхватил ее и отнес на кровать. Охотник навис над ней, удерживая вес на локтях, но все равно ведьма чувствовала тяжесть мужского тела.

Красивое лицо напротив. В серебре его глаз плескалось торжество – добыча поймана и не вырвется, говорил его взгляд. И, честно говоря, в этот момент Мор хотела быть пойманной. И она, желая подарить ответную ласку, коснулась его груди – под ладонью ровно билось сильное сердце. Моргана удивленно посмотрела на мужчину. Охотник резко перехватил ее руку, завел за голову, но он уже и сам почувствовал, что теряет над ней контроль.

– Нет! Мое третье «нет»! – отчаянно прошептала ведьма, стряхивая наваждение.

Охотник усмехнулся:

– Как ты поняла?

Мор попробовала отодвинуться – не отпустил.

– Твое сердце. Оно не забилось быстрее… Неужели ты ничего не чувствуешь? Тогда зачем? Я же слабая ведьма… – Мор не договорила.

– Интуиция. Решил, что нельзя оставлять свободной.

В душе поднималась горечь.

– А еще говорят, у нас нет души! Непыльная работка у инквизиторов! – Ведьма начала говорить и не могла остановиться. – И сколько ведьм ты так обрабатываешь за ночь? Есть какая-то норма, а, Охотник? Ты хотя бы выбираешь тех, которые тебе нравятся, или тебе указывают, какую ведьму нужно подчинить? – Каждое слово сочилось ядом и било по гордости.

Глупо. Очень глупо. Ее инстинкт самосохранения просто кричал, чтобы она остановилась, но она буквально выплюнула вопрос:

– Скольких ты лишил свободы, бесчувственная скотина?

Ведьма забилась в его руках, пытаясь освободиться.

– Ни одной. Я еще никогда не забирал у ведьмы свободу. Я забираю жизни.