И оживут слова (зарисовки к циклу)

— А это что за красавица? — спросил Радим, указывая на Гриту, подошедшую к нам за руку с Миролюбом.

— Дочка моя. Я о ней писал, — скупо улыбнулся Миролюб и добавил: — Здравствуй.

— И тебе поздорову, — ответил Радим, однако обниматься с княжичем не стал. Вместо этого протянул руку мне, и я без колебаний ее приняла. — Идемте, заждались вас уже.

— А папа говорил, у вас тут собаки большущие и злющие. А еще что у вас тут пещера есть под псарней. И мост настоящий из дощечек. А дядя Миролюб говорил, что там еще стрелы одна в другой в столбике торчат, и что это папа так стрелял, да же?

Димка оглянулся на шедшего позади Миролюба.

Я тоже оглянулась и успела увидеть, как тот серьезно кивнул. Княжич был хмур и напряжен, но, как всегда, в своем выборе шел до конца.

Альгидрас, пристроившийся с краю дороги рядом со мной, склонился к моему уху и прошептал:

— Я же говорил, что все будет хорошо.

Я лишь усмехнулась. В его голове всегда были десятки вариантов того, что должно случиться, но он неизменно рассказывал лишь о тех, в которых все было хорошо.

И они чаще всего сбывались. Вот такая магия.

С этими мыслями я покрепче сжала ладонь Радима. Тот посмотрел на меня и улыбнулся. Ему явно было неловко, а еще приходилось отвечать на миллион Димкиных вопросов, что для немногословного воеводы оказалось сущей пыткой, но я чувствовала, что он счастлив сейчас. Просто и безыскусно, как бывает счастлив только очень честный и очень настоящий человек, который всегда поступает по совести.

Из толпы нам навстречу выбежал мальчишка в алом плаще.

Позади него в приветственном жесте подняла руку его мать, высокая, красивая и тоже счастливая. Мы все были счастливы в эту минуту. Каждый по-своему.

Свиток

Грита свернула в проулок, скрывшись наконец от взглядов стражников, стоявших у ворот княжеского двора. Они все равно нажалуются отцу. Ну и пусть. Она же не просто так сбежала.

Грита прибавила шагу, петляя по знакомым улочкам. В ней все кипело от гнева и страха. Дворовые девки шептались, что Радим еще утром получил письмо из-за моря.

Получил и ни слова ей не сказал. Вообще сбежал из княжеского терема. А это означало только одно — там дурные вести и он не хочет ее расстраивать. Потому что она ведь всегда видит, когда он расстраивается, чувствует всей собой. Хоть и не может у них быть той связи, что у отца с родителями Радимки.

Грита накинула на голову капюшон и чуть сгорбилась. Мало ли тут ходит девок за городские стены. Войны нет, ворота отворены, стражники больше для виду.