Алхимия любви

Но хватило бы и вчерашнего сэндвича. А еще он сопоставлял все, что услышал за ночь, перебирал в голове факты с домыслами, примерял разные роли тем или иным лицам и… едва не сбил выскочившего на дорогу молодого человека.

— Эй! — неудавшаяся жертва стукнула по капоту ладонью. — Аккуратней, друг!

Пригнувшись, молодой человек помахал рукой. Сквозь заляпанное лобовое стекло его было плохо видно, но все же Оливер сразу узнал негодника, чье лицо озарилось шальной улыбкой, в то время как сам Оливер окончательно поник.

С тоской он смотрел за тем, как молодой человек обошел машину и, открыв дверь, плюхнулся на соседнее сиденье.

Высокий, хорошо сложенный пассажир так же, как и сам Оливер, носил очки — вот только, в отличие от него, смотрелся в них до неприличия хорошо. Костюм — даже самый недорогой — отлично подчеркивал хорошую физическую форму парня, сидя на нем настолько удачно, насколько не сможет порой даже сшитая на заказ вещь.

— Что тебе нужно, Вольт? — неприветливо спросил Оливер. — Мне не до тебя.

— А если так?

Вольт положил на колени небольшой кожаный портфель и жестом фокусника вынул из него свежий, еще хрустящий сэндвич с ветчиной и сыром.

Не иначе, запах еды одурманил разум совершенно оголодавшего следователя — только поэтому он кивнул, позволяя Вольту остаться и ехать с ним дальше.

— Плохо выглядишь, друг, — заметил тот, вынимая бутерброд и для себя. — Помотало тебя этой ночью?

— Без комментариев! — бросил Оливер и с наслаждением откусил кусочек от подношения. Он бы даже глаза прикрыл от удовольствия, но, увы, ситуация не располагала — приходилось одновременно следить за дорогой и за тем, чтобы не сболтнуть лишнего наглому корреспондентишке, совсем потерявшему совесть.

— Что-то мучает тебя, дядя, — Вольт, ничуть не смущенный хмурым видом следователя, нагло улыбнулся, — поделись со мной своей бедой, и ноша станет легче.

Черты его лица слегка поплыли, переменившись.

Оливер не без раздражения покосился на двоюродного племянника, лишенного природной магии, но не гнушающегося пользоваться дорогими артефактами для сокрытия реальной внешности.

Разоблачить бы его прилюдно и спустить с небес на землю! Но Молли — мать Вольта — никогда не простит подобного. Ради нее приходилось терпеть многое…

Кое-как Оливер нашел силы промолчать, оставив при себе едкое замечание о нежеланном обществе племянника и о том, куда бы он хотел ему засунуть его же советы.

— Ты сегодня какой-то особенно угрюмый, — не унимался Вольт, дожевывая собственный бутерброд.