Любовь на крови

Какие еще подарки приготовит для него судьба? Новую встречу с графиней в непринужденной обстановке? Ведь неспроста же она предложила ужин? Сама, наверное, хочет расспросить охотников о своем злейшем враге, а значит, будет завтра вечером сидеть с ним за одним столом.

На севере Оубэ бывал в домах ярлов и даже конунгов, но там к простым людям относились уважительнее, нежели здесь. Ни знать запада, ни тем более южане не садились за стол с чернью. Они могли пользоваться их услугами, принимали помощь, даже сделки заключали, но не впускали в личное пространство.

Ужин – это высшая степень приватности для такого, как он. Даже интимная близость не расценивалась похотливыми дамами из высшего общества, как знак уважения. Они не редко затаскивали к себе в постель молодых любовников, воспринимая тех, как рабов для утех. Но даже имея в распоряжении прыткого кавалера, эти фифы не удостаивали его чести разделить трапезу. Это считалось ниже их достоинства.

Оубэ пристально посмотрел на Кайтану, которая сидела на краешке отцовского стола и кокетливо болтала ножкой, будто была беззаботной избалованной девчонкой, просившей у папеньки разрешить ей очередную забаву.

Он не знал, как расценивать ее желание. Но искренне надеялся на то, что эта необыкновенная девушка, плюющая на закостенелые предрассудки, сумеет расширить границы мира, в котором жила. Кто, как не она?

Он чуть заметно поклонился высокой чете и, опьяненный предвкушением завтрашнего триумфа, отправился в таверну. Надо было подкрепиться и как следует все обмозговать.

Что сказать охотникам. Как подготовить их. Как сделать так, чтобы и они поверили в его значимость. Воинам будет мало одной бумажки. Это для южан она символ покровительства и милости Его Светлости, а для северян – всего лишь кусок бумаги, которым они в случае нужды могут и подтереться.

Всю дорогу до таверны Оубэ думал о разговоре с охотниками. Потом, уже в таверне, сидя за тарелкой с мясом и кружкой пива, он, представляя Кайтану в открытом вечернем платье, с высокой прической, улыбчивую, непринужденно беседующую с ним, подающую соль или хлеб.

Он так размечтался, что совсем позабыл об осторожности и засиделся в таверне до сумерек. Спохватившись только тогда, когда трактирщик напомнил ему о предосторожности, Оубэ поспешил домой.

Его счастью не было границ. Оно было равносильно недавнему унынию и отчаянию и, казалось, разорвет его грудную клетку. Но мир не терпит перекосов и в погоне за равновесием к хорошим новостям всегда прилагаются и дурные.