Любовь на крови

Никогда еще он не тушевался перед женщиной, какого бы происхождения та не была. Испытывать трепет – это да, от сильных чувств такое случается. Но неловкость за манеры – это отвратительно. Он, в конце концов, не шут, чтобы трюки показывать. Он – воин. Его умения не для парадных залов и мирных трапезных. Но здесь, в этой слащавой обстановке он впервые ощутил себя слабым и никчемным.

Вот Оубэ, тот напротив, пух от собственной гордости, церемонно пиля ножичком по тарелке и чопорно оттопыривая мизинец, держась за ножку бокала.

Он умел вести себя достойно не только в драке, но и на светских мероприятиях. Паршивец.

Вид лоснящегося от удовольствия Оубэ окончательно взбесил Бьерка. Он разве что зубами не скрипнул, когда увидел, как Кайтана, придя в себя от бесстыдства северян, повернулась к нему и шепнула ему что-то на ухо. Оубэ улыбнулся ей и кивнул. Он хотел было открыть рот и что-то сказать, но его опередил Васко де Карриоле.

– Я должен поблагодарить вас за спасение моей дочери, – сказал он очень серьезно.

– Кайтана – она… своевольная девушка. И иногда делает очень странные вещи, – как бы извиняясь за свое дитя, проговорил граф, осуждающе оглядев ее наряд. – Но многим ее поступкам находится оправдание. Уж не знаю, как можно объяснить ночной поход в горы, – скрипнул зубами граф, – но она утверждает, что это был вопрос жизни и смерти. Впрочем, жизнью она обязана именно вам, охотники, – он снова поднял бокал, и на этот раз тот бы осушен до дна.

Бьерк подумал, что это прекрасная возможность хоть как-то унять нервы и повторил маневр графа.

Вслед за ним пригубили вина и все остальные. Кайтана тоже подняла бокал, но, в отличие от мужчин, лишь смочила губы. Видимо, не хотела пить за грязных северян, несмотря на то, что именно они спасли ее шкуру.

– Признаться честно, – продолжил Васко де Карриоле, – я позвал вас к себе не только, чтобы выказать благодарности, но и для разговора. Я надеялся, что вы расскажете нам о вампирах и о том, как обезопасить себя.

– Это можно, – кивнул Дагюр.

– Что вы хотите знать?

– Все! – выйдя из роли нежной феи, выпалила Кайтана.

Глаза ее загорелись, рука непроизвольно коснулась шеи, на которой еще виднелись следы укуса, хоть она и пыталась прикрыть их выпущенным из прически локоном.

У Бьерка кровь по венам побежала быстрей от одного этого жеста, и от воспоминаний о ее стонах.

Тогда в горах она была чужой для него. Но прошло всего несколько дней, и Кайтана вдруг сделалась очень значимой.