Любовь на крови

Везде! Руки графини сжимали упругие груди, ворошили волосы, а после… они стали спускаться все ниже и ниже, пока не достигли бедер.

Бьерк приподнялся со своего места, когда Кайтана откинула одеяло и стала ворочаться в постели, будто пыталась притянуть к себе невидимого любовника. Она выдыхала что-то на итанском и стонала громче и громче.

У Бьерка потемнело в глазах, но на этом испытания не закончились. Графиня начала задирать подол своей ночнушки.

Когда показались ее точеные колени, Бьерк хотел разбудить ее, но не смог – силы воли не хватило.

Он продолжил смотреть, как девушка задирает сорочку, оголяя свои ноги и темный треугольничек между ними. Как она запускает руку к розовым лепесточкам и поглаживает их пальчиками, задыхаясь от возбуждения и удовольствия.

Бьерк и сам закусил губу. Сильно, до крови, когда Кайтана развела перед ним ноги и стала двигать бедрами, продолжая тереть маленький бугорок.

Боги, как же ему хотелось упасть перед ней на колени и доставить удовольствие своими руками или даже губами.

Как мучительно сильно ему хотелось попробовать ее сок. Острое охотничье чутье подсказало ему, что на вкус она должна быть пьянящей. Бьерк даже не удержался и протянул к ней руку, но вовремя одернул себя, отшатнулся и упал в кресло.

Ему было стыдно, что он не останавливает ее, что позволяет ласкать себя на глазах у наемника. Бьерк даже пытался убедить себя в том, что он ничуть не лучше Дамиана, который пользовался человеческой слабостью. Но никакие слова не помогали.

Перед Бьерком изнемогала в агонии женщина, которую он хотел больше всего на свете, и само то, что он еще не набросился на нее и не поимел прямо так, в кожаном костюме, было достижением. Будь на ее месте северянка, он точно плюнул бы на все приличия.

Впрочем, дело было не только в них. Рядом с этой женщиной Бьерк чувствовал себя менее уверенно, нежели раньше. И это тоже страшно бесило его. Даже сейчас, став свидетелем ее слабости, он не мог не думать о ней, как о высшем существе, не мог отделаться от мысли, что она слишком хороша для него.

Бьерк способен был лишь смотреть, как она ласкает себя, кусая губы. Смотреть, и с силой сжимать свой окаменевший член, которой ныл так, будто его растягивали щипцами.

Что снилось графине, Бьерк старался не думать, хотя отлично понимал, что не он. Возбуждал ли ее какой-нибудь лихой кабальеро или она отдавалась во сне Дамиану, охотник не знал, но его страшно мучила ревность к этому воображаемому любовнику.