Любовь на крови

Сейчас в кубрике было пусто, матросы опускали парус и скидывали якорь, его братья вместе со Смаури тоже остались на палубе. Бьерк понадеялся на краткое уединение. Всего несколько минут, чтобы расслабиться и перестать делать вид, будто он выносливее, чем кажется.

Но не тут-то было. В проеме, который заливало лунным светом, показался Оубэ. Он заглянул внутрь и сделал несколько неуверенных шагов вниз.

– Ты действительно скинул бы капитана за борт? – спросил он.

Бьерк кивнул.

– Суров.

– Не в этом дело. Глупая смерть не нужна никому.

В ней нет ни смысла, ни чести.

– М-м-м-м, – промычал Оубэ, оглядывая кубрик. – А угробить себя выпивкой – это благородно значит.

Это замечание взбесило Бьерка. Но не столько потому, что его сделал прохиндей, сколько из-за безжалостной правдивости. Да, на корабле он не выпил и грамма, но лишь потому, что просто не мог. И так хреново было. И все же не проходило и дня, чтобы парень не мечтал о кружке пива или даже того сладкого пойла, которым баловался капитан.

Бьерк облизал сухие, истрескавшиеся губы и шагнул к Оубэ.

Кулаки его чесались так, что на минуту он даже забыл о тошноте. Страшно хотелось расквасить холеную морду наглеца, или хотя бы выколоть его хитрющие зенки.

– Не груби, Оубэ, – предупредил он. – Я ведь могу и не сдержаться.

– Не можешь, – качнул головой нахал. – Я нужен тебе. Ведь ты не просто так бросил свою веселую, хмельную жизнь на родине. Ты потащился в это далекое путешествие из-за Дамиана Диаса. Не так ли? У тебя с ним личные счеты, да?

– Не твоего ума дело, – прохрипел Бьерк и шагнул на ступени кубрика, выталкивая нежеланного гостя со своего пространства.

– Я знаю, что Дамиан бывал на севере, – проявил осведомленность Оубэ. – А еще я знаю, что он был пойман охотниками. Как так вышло, что он уцелел и снова на свободе? Неужели ваше братство дало осечку? Или, может, – Оубэ небрежно пожал плечами, – в нем завелись нечистые на руку адепты?

– Прикуси язык, молокосос! – схватив Оубэ за горло, гаркнул Бьерк.

– А что я такого сказал? – прохрипел парень.

– В братство ведь не святых берут, а обычных людей. А люди, знаешь ли, не все на руку-то чисты.

– Ты сопляк, Оубэ, скользкий сопляк, и я давно прибил бы тебя, как слизня, если бы не Идуна... – Бьерк сжал губы в тонкую линию и тряхнул головой, словно избавляя себя от воспоминаний.

Оубэ побледнел. В свете полной луны он казался похожим на кровососа. Лишь зеленые глаза выдавали в нем человека, и это удержало Бьерка от опрометчивого поступка.