Дитя Севера

Только вот было одно "но" — с тех пор, как ее насильно увезли из дома, ей не доводилось садиться в седло.

— Я... — начала было Ари, но Тэним, словно угадав, о чем она задумалась, поспешил развеять ее сомнения.

— Лассе смирная и прекрасно объезжена, тебе нечего опасаться.

— Мне... в монастыре нам не позволяли кататься верхом, — все же договорила Ари.

Ей казалось неподобающим, что она, наследница одного из древнейших родов, оробела при виде мирной лошадки. Тэним помог ей забраться в седло, и Ари почудилось, что она пушинкой оторвалась от земли.

— Для первого раза мы можем ограничиться парком, — с готовностью предложил лорд-маршал. — Мне следует почаще осматривать собственные владения, иначе я рискую однажды заплутать в паре шагов от подъездных ворот.

И Ари была ему благодарна — она вряд ли решилась бы сразу пустить Лассе в галоп или рысью, чтобы отправиться в лес или к реке. Но уже через пару минут она и думать забыла, что у нее могло бы хоть что-то не выйти: лошадь шла спокойно, не пытаясь показать норов и сбросить юную наездницу наземь.

Тэним ехал рядом, едва придерживая поводья. Рейко — да-да, тот самый конь, что вчера утром унес ее от страшной лесной избушки, оказался настоящим красавцем. Гнедой, черногривый, выносливый, с белой звездочкой на бархатистой морде, до которой так и хотелось дотронуться.

Они достигли фонтана, от которого во все стороны расходились дорожки, Тэним неопределенно махнул рукой вперед, выбирая аллею, ведущую к пруду с утками и лебедями.

— Нам надо поговорить, Ари, поговорить серьезно, — начал он.

— Прежде у нас ничего не выходило. Что ж, никогда не поздно попробовать еще раз.

— Простите меня, Тэним, — она низко склонила голову, снова кляня себя за самонадеянность, которая могла стоить ей жизни. — Я... я как будто ослепла, не желала ни слушать, ни замечать. А ведь все было так очевидно...

— Разве я требую от тебя извинений, маленькая лисичка? Напротив, я как раз собирался просить прощения у тебя.

— У меня? Но за что?

Ари придержала лошадь, вглядываясь в лицо Тэнима — сейчас, в первых лучах солнца, он казался значительно моложе.

Как будто утро стерло следы усталости с его красивого лица, смахнуло морщинки, затаившиеся в уголках глаз, и ночные беспокойные тени.

— Должно быть, ты считаешь меня невежей, маленькая лисичка.

— Вас? Невежей? Но почему? — отчего-то у нее не выходило называть его на "ты", хотя она и понимала, что это было бы ему приятно.

Уголки его губ дрогнули, словно он пытался скрыть улыбку.