Дитя Севера

Ари перевела дух – они ее не найдут! А о чем они могут продолжать спорить, идя к выходу из коридора – она подумает потом. Может быть, еще и узнает, что связывает обычную служанку и адъютанта маршала, так что та осмеливается повышать голос на благородного офицера. Любовь? Да, Ари поначалу именно это и предположила, но их разговор не давал ей поверить в романтические чувства между ними – разве так ведут себя влюбленные? Они не обмениваются угрозами, а если и ссорятся – то мирятся явно не так…

Она прислонилась к холодной стене и стала ждать, пока Дейдре и Анри уйдут.

И только тогда сделала маленький шажок вперед, пробуя половицу на прочность. Та выдержала, но что-то словно схватило Ари за юбку. Она дернула ткань на себя, обернувшись к трюмо из черного дерева. По ближайшем рассмотрении оно оказалось письменным столиком, на который кто-то водрузил зеркало в золоченой раме. Внутри что-то хрустнуло, как будто Ари случайно запустила какой-то механизм, и из недр столика выехал плоский деревянный ящичек со стопкой пожелтевших от времени листов, а сверху лежал один единственный исписанный убористыми строчками, перечеркнутыми прямыми линиями. Как будто кто-то начал письмо, потом зачеркнул не понравившуюся фразу, решил, что теперь это – черновик, и продолжил нанизывать слова на строчки, чтобы потом уже скопировать на безупречно белый лист, а этот выбросить. Но, похоже, автор письма потом задумался и сложил этот черновик в отделение с писчей бумагой.

Ари протянула руку и взяла исчерканное письмо, начинавшееся с зачеркнутых слов «Любимый, это невыносимо, быть далеко от тебя, не иметь возможности услышать твой голос, обнять тебя».

Ари уже хотела положить письмо на место – неприлично читать чужие послания, тем более написанные матерью мужа своему супругу – это было понятно из подписи «любящая тебя и надеющаяся на скорую встречу Миранда». Мирандой или госпожой Мирандой ту называли сегодня в разговоре слуги, вспоминая, куда отнесли какой-то ценный комод.

Но тут Ари увидела строчку «наш сын - настоящее чудовище» – и внимательно прочитала все письмо с начала до конца.

Глава 13. Наш сын - настоящее чудовище

Мать Тэнима Лингрэма казалась очень спокойной, рассудительной и расчетливой женщиной, несмотря на то, как эмоционально она описывала страдания от разлуки с супругом. Строчки, которые она забраковала, были вычеркнуты ровной тонкой линией, а не тщательно вымараны, как это сделал бы кто угодно, если бы он рыдал и писал, обуреваемый эмоциями.