Дитя Севера

до того, как мое состояние не будет вызывать у меня опасений, когда я смогу позаботиться о себе и не только. Сейчас это сложно – ты знаешь о моих приступах слабости, когда я абсолютно беспомощна. И я не могу предсказать, когда это чудовище нанесет удар. Именно об этом я и хотела бы тебя предупредить – не спускай глаз с нашего сына, он хитер, изобретателен и… Да, ты прав – наш сын – настоящее чудовище. Странно такое писать, но я чувствую так, что он будто и мой сын, и не мой (я знаю, о чем ты подумаешь, когда прочитаешь эту фразу, и да – я бы тоже иронично улыбнулась, ведь это можно сказать о них обоих).

Но все же… Как, скажи на милость, мы могли породить это? Мы его любили, он никогда ни в чем не нуждался, но вырастет из него настоящий монстр, способный скрывать свою натуру за беззаботной улыбкой и таким искренним взглядом красивейших глаз. Он будет очень красив, и это тоже опасно…».

Ари только страдальчески вздохнула – снова Миранда сочла несущественной эту информацию, но дальше уже ничего не вычеркнула.

Ни одного ужасного слова, каждое из которых не просто добавило бы черной краски на портрет лорд-маршала, а полностью замазало бы его красивое лицо, а на этом фоне проступило бы совсем другое – искореженное злобной гримасой лицо демона, в детстве едва не убившего свою мать. Не по недомыслию, не по воле несчастного случая. Именно об этом сообщила Миранда супругу:

«Ты скажешь, что я зря паникую… Нет, разумеется, не скажешь, ты слишком хорошо меня знаешь и поймешь, что я бы никогда так опрометчиво не сбежала, но я обязана перед тобой объясниться.

Не брани слуг – они ни в чем не виноваты, они следили за ним круглые сутки, но он все равно сумел избавиться от опеки.

После очередной его эскапады (я не стану вдаваться в подробности, меня стошнит от одной мысли, тебе все расскажет Кристиан) мы решили запереть его в его комнатах, пока не подействует успокоительное, но он выбрался. И среди ночи затаился на лестничной площадке, дожидаясь утра. Это не было спонтанное решение, дорогой, у него был план, он выдрал все крепления с дорожки на лестнице.

Голыми руками – ты знаешь, как он становится силен во время приступов и каким дьявольским разумом обладает, чтобы их контролировать. Утром, едва я встала на первую ступеньку, он заорал, как сильно меня ненавидит, и дернул дорожку. Я чудом устояла на ногах, меня спасла ваза на перилах – я уцепилась за нее.

Вот, в сущности, и все. Боюсь, сейчас я не смогу защитить себя, если ему вздумается продолжить.