Кот в мешке и прочие неприятности

— Попался, — аккуратно подхватила краешек и вытащила лист.

Уже привычные формулы и цифры на этот раз были разбавлены схемами и одним рисунком. Очень странным, подозрительно точным с анатомической точки зрения, рисунком. Не узнать силуэт Бона я не могла. Меня бросило в холодный пот от одних воспоминаний, как живодеры грозились скорой расправой над моим верным другом. Машинально сунув этот клок бумаги в карман, я заспешила на псарню.

Глава 27. О предательстве во благо.

Со второго этажа, со стороны наших комнат, моей и Кейт, доносился шум голосов и топот ног.

Кажется, я даже услышала голос мисс Элоизы, отчитывающую горничную. Но мне до этого уже не было никакого дела. Справятся как-нибудь, им не впервой…

Коридоры были пусты благодаря поднятой шумихе, и я без труда добралась до холла и выскочила наружу. Погожая ясная погода на улице была сродни издевательству. Пока на душе был полный раздрай, а в голове настоящая путанница, здесь светило солнце, даря последнее тепло перед затяжной осенью.

Не дойдя до ворот псарни нескольких метров, я услышала шаги и резвой козочкой юркнула в кусты. Интуиция не подвела. Ворота громко лязгнули и из псарни показались двое живодеров. Амбре, окружавшее этих двоих, оставляло желать лучшего. Желудок моментально сжался от рвотного позыва, но я тут же зажала крепко-накрепко и рот, и нос рукой, чтобы не выдать своего присутствия.

— Эй, Мэтти, а что сказал этот… как его… долго ждать?

— Хью, дубина, ты хоть запоминай имена тех, кто тебе деньги платит.

Час у нас есть, потом подействует пойло.

— Час это хорошо, — оба заржали как больная лошадь, очень-очень больная, не в обиду парнокопытным.

Что за пойло и как именно подействует, узнать не удалось. Эти двое ушли в сторону особняка. Я же услышала главное, у меня есть целый час.

Больше не замечая ничего вокруг, я первым делом кинулась к вольеру с Боном. Мой четырехлапый друг лежал на подстилке, по-прежнему игнорировал еду, чему теперь я была очень рада.

Кто знает наверняка, о ком вели речь горе-работники…

— Бон, миленький, — задвижка никак не хотела поддаваться, а собственные руки дрожали и не слушались. Пес поднял голову, встал сам и потрусил к решетке. Его щекотный нос и шершавый язык, которым он норовил лизнуть мои ладони, тоже не помогали справиться с дверью.

Наконец-то задвижка поддалась. Бона не пришлось просить дважды выйти, а вот дальше все оказалось сложнее.

— Дружочек, уходи отсюда.