Вайлет. Изменчивыми тропами

— Вот теперь всё, — устало пробормотала, дрожащей от слабости рукой стирая пот со лба, чуть отодвинув штору, тихо присвистнула, — в этих трущобах точно нет театра, куда бы её высочества отправились! — Сделав глубокий вдох, сиплым голосом, прошептала, — что ж… пора.

И стиснув зубы до скрежета, на повороте, когда карета чуть замедлила ход, открыла дверь и вывалилась из её душного нутра. Неловко приземлившись, упала на утрамбованную до состояния камня землю, больно ударив плечо о небольшой валун, так не вовремя попавший на моем пути.

— Эй! — Кто-то громко закричал, раздался звонкий свист, но я, подскочив как ошпаренная, рванула в ближайшую подворотню, чуть не сбив выбежавшую мне навстречу большую псину. Как я не завизжала от страха, увидев эту страшную морду с огромными зубами, не знаю. Обрулив оскалившуюся собаку, протиснулась в узкий проход между домами и не разбирая дороги рванула к просвету.

Бежала долго, не останавливаясь и на секунду. Петляя как заяц по подворотням, перепрыгивая через вонючие лужи, перелетая через груды мусора.

Бежала, задыхаясь от боли в боку до вкуса крови во рту, пока от усталости не рухнула возле чьего-то покосившегося забора.

— Малец? Ты как? — Добродушно пробасил бородатый крупный мужчина, в окровавленном халате и топором в огромных руках.

— Ик… плохо, — просипела, не сводя взгляд с острого лезвия, невнятно пролепетала, — пить.

— Хм… сейчас старуху позову, — коротко бросил, надеюсь, мясник, исчезая с моего поля зрения.

Глава 10

— А худющий какой, руки тростиночки, — прошамкал старческий голос, за моей спиной, когда я, наконец, привела тело в вертикальное положение, угнездившись на трухлявом бревне.

Резко обернувшись, увидела уже знакомого мясника и сухонькую старушку, крохотную по сравнение с таким здоровяком.

— Держи, — пробасил мужчина, подав большую кружку и кусок пирога, — а то и правда вид заморённый.

— Спасибо, — поблагодарила, с трудом сдержав порыв наброситься на еду, медленными глотками немного отпила студёной до ломоты в зубах воды и только тогда откусила небольшой кусок капустного пирога.

— Дадом меня все зовут. Мясник я здесь, вон моя лавка, сын старший там присматривает. А это мать моя тёткой Маршей кличут, — проговорил мужик, сунув в руки ещё один пирог и где только его прятал, голосом, не терпящим возражения, сказал, — ешь.

— Ты от кого бежал-то малец? — с сочувствием прошамкала старуха, шаркающей походкой прошла мимо меня и села рядом.