Леший и Яромила Виевна

Надо же!

— Не трогай!!! — в голос завопила Яромила и заколотила руками по дубовой спине Алекса. Тот даже и не вздрогнул. Опустился на корточки вместе со своей ношей, дернулась рука, срывая что-то невидимое. И тут лес загудел, зашумел, взметнулись тени невиданных и неслыханных существ. Нечисть — не та, привычная, почти повседневная, а другая, обитающая в Нави, оттого куда более опасная и коварная, взвыла на разные голоса.

— Пора трубить отступление, — почти скучным тоном сообщил Алекс.

Яромила не сразу поняла, что он имел в виду, но тут ее «боевой конь» рванул по лесу с такой скоростью, будто за ним все черти гнались, хотя, если без прикрас, то так и было. От неожиданности женщина приложилась челюстью о спину Алекса, аж зубы клацнули. Вот тут-то она и поняла, на что он там намекал. Взвыла:

— Отпусти! Придурок! Дубина! Самоубийца! Отпусти-и-и!

— Во, сирену включила, — хохотнул Алекс, ускоряясь, хотя это и казалось невозможным.

Голоса из Нави слышались все ближе и ближе. Яромила навострила ушки. Человек, способный на такое безумство ради малознакомой женщины, определенно заслуживал внимания. А что может дать больше информации, чем голоса из прошлого? В хаосе звуков пока не удавалось различить что-то конкретное. Разве что один единственный голос слышался чуть более отчетливей остальных.

— Ах ты ж, ирод окаянный! — Яромила замерла.

Мила принюхалась. Парфюм с тяжелыми нотами сандала за это время маленько выветрился, но все равно бил в нос, сбивая обоняние. Поди пойми, что это Лизавета надумала ругаться на мужика, впервые здесь появившегося. Впервые ли? Яга девочкой-то неразумной не была. И наивной — тоже. Но на Лешего Алекс походил как свинья на ежа. Даже в общении.

— Какая ты стала… — Леший восхищенно всплеснул руками, оглядывая Ягу со всех сторон. — А как же твой извечный образ?

— Нравится? — женщина посмотрела на себя в зеркало. Старой бабкой ей быть надоело. Есть, конечно, преимущества в этом образе, но хамство шастающей туда-сюда молодежи в какой-то момент перешло все допустимые пределы. Очередной Ивашка-дурак, назвавший ее в глаза старой прошмандовкой, вывел Ягу из себя.