Многоликий Янус (часть 2)

Лишь только мы остались одни, я спросила:

Ваше Величество, почему вы называете мое похищение недоразумением? Зачем я вам нужна? Мне показалось, что в саду у моего батюшки вы меня поняли и отнеслись... ну, пусть не с сочувствием, то уж точно с пониманием.

И опять это вынужденное неловкое молчание, пока вернувшиеся слуги быстро накрывали стол к чаю. Наконец, когда лакеи разлили нам по чашкам ароматный чай, император велел им удалиться. Я же с облегчением вздохнула. Кому как, а по мне лучше поскорее услышать что-то неприятное и начать искать способ решения проблемы, чем пребывать в неизвестности.

- Дело в том, прекрасная Аврора, - сомкнув руки в замок и положив на них подбородок, задумчиво начал Павел Первый, - что я не отдавал распоряжения вас похищать.

- Как? – невольно воскликнула я. – Но я случайно слышала разговор моих похитителей, что они везут меня к вам! Не означает ли это, что на меня был заказ? От вас?

- Не означает. Вас ведь похитил другой человек. Это так?

- Да.

- Я так понял, что он служил вашему свекру и, увидев нас с вами в саду, сделал неверные выводы.

Я могла бы возразить, но сочла за благо промолчать.

— Полагаю, что дело было не только в корысти, но и, думаю, личной неприязни к вашим родственникам. Что он, не побоявшись возмездия, решил вас похитить и продать моим людям. А эти два остолопа ему поверили и, надеясь продать вас мне еще дороже, выкупили вас и отправили ко мне гонца с сообщением, что вас уже практически доставили в столицу, во дворец! Но не в моих правилах принуждать девиц… — тут император замолчал и бросил в мою сторону многозначительный взгляд.

- Я всё поняла, Ваше Величество! Благодарю вас!

— Вообще-то, не за что, — буркнул Павел Первый и угрюмо уставился на стол. — Сейчас очень тяжелая политическая обстановка в стране, и мои враги только и ждут малейшего повода, чтобы очернить мое имя и заставить отречься от престола.

Чем-то очень опасным повеяло от слов императора, что мне вдруг стало неуютно, и мгновенно заледенели руки. Я обхватила пальцами горячую чашку с чаем, пытаясь их согреть, но холод был не снаружи, а внутри. От откровения первого лица государства несло серьезной опасностью. И для меня в том числе.

Ваше Величество, — мой дрожащий голос нарушил тишину, повисшую в беседке. — Но вы же могли отказаться выкупать меня у этих двоих.

— Мог, — усмехнулся он.