Многоликий Янус (часть 2)

Старик снова озадаченно покачал головой и молча, направился вглубь дома, я же, наконец, осуществила набег на чулан и нашла там большой запас тряпок, щеток, ведер и большую бутыль с каким-то зеленым желеобразным веществом. Откупорив сосуд и понюхав его содержимое, я убедилась в своем предположении: это действительно было жидкое мыло. Ну и чудесно! Но швабра все же нужна! Не буду же я намывать полы, подняв пятую точку! Набрав всего и побольше, сгрузила инвентарь посреди холла.

Так, теперь мне осталось воды в ведро набрать и.

.. переодеться во что-нибудь похуже. Как же мне бы сейчас пригодились мои любимые треники, и до чего же неудобны длинные юбки! Никогда их не любила.

Воду для мытья полов нужно было набирать в колодце неподалеку от дома. Но чтобы мне не пришлось выходить под дождь, Глафира показала мне большую деревянную кадку с водой, приготовленной для кухонных нужд. А также по моей просьбе, причитая да охая, предоставила комплект одежды для горничной, состоящий из грубого светло-серого платья и белого передника.

Передник я не стала надевать, зато платье мне показалось довольно удобным для уборки. Его юбка не была пышной, а длина доходила всего лишь до середины икр, что, судя по всему, являлось чуть ли не мини для этого времени.

— Барыня, негоже вам ручки белые марать! Князь будет недоволен! — продолжала охать повариха.

- Судя по тому, какую он мне «шикарную» спальню выделил, думаю, он будет даже доволен, что я и веду себя как служанка! – хмыкнула я и направилась в холл.

Оглядевшись, решила начать сверху. Потребовав у Тимофея складную деревянную лестницу и расположив ее под большой рогатой люстрой, намочила тряпку и, ловко забравшись наверх, принялась вытирать пыль с пузатых белых плафонов.

Дворецкий только покачал головой и тихо удалился. Дома я привыкла делать уборку под музыку, включив какой-либо музыкальный телевизионный канал. Здесь же у меня не было такой возможности, потому я начала тихонько напевать свои любимые песни. Холл был большой и почти без мебели, поэтому акустика здесь оказалась на зависть Большому театру.

И еще я неожиданно обнаружила, что у Авроры очень красивый голос, довольно низкий, мягкий, с сексуальной легкой хрипотцой. Я тихонько пела любимые песни Любови Орловой, прислушиваясь к его звучанию и изучая приятный бонус к своей красивой внешности. Но с каждой песней мой голос становился все громче и громче, и вот под собственный аккомпанемент, ловко натирая люстру, я уже пела на весь холл.