Многоликий Янус (часть 2)

Сначала имя жены показалось мне отголоском моего сна, так как после ночного посещения ее спальни долго не мог уснуть, перед глазами так и стоял образ нежной и хрупкой красавицы.

- Что ты сказал? – настороженно переспросил я, уже внимательнее оглядывая управляющего и принюхиваясь, пытаясь уловить с его стороны запах самогона.

- Да, то и сказал, - хмурясь, пробурчал Прохор. - Аврора с Глафирой блины с творогом делали! - И с вызовом добавил: - Ты дело пришел говорить али бабские сплетни обсуждать? Если второе, то это не ко мне!

- Ладно, ладно, - примирительно произнес я и потянулся к блюду с блинами, пытаясь представить, как гордая и высокомерная Аврора… Да ну, нет!

После вкусного и душевного чаепития меня разморило и захотелось улечься прямо тут, на лавке, но, вспомнив забитый стройматериалами амбар, немедленно расхотелось.

Проговорили мы с Прохором часа два. По счастью, проблема с рабочими была решена, самое главное, что паркетчика я привез! Снова с неудовольствием вспомнил про дождь, который напрочь перечеркивал все мои планы.

В такую погоду и вчерашних возниц в город не отправить. Нужно было посмотреть, как их устроили на ночь, ведь, возможно, им придется повременить с возвращением домой, пока дождь не утихнет.

У Прохора епанчи не оказалось, что я взял себе на заметку, планируя подарок ему на следующие именины, которые будут уже через месяц. Как раз к сезону дождей придется! Накинув мою епанчу на нас двоих, мы добежали до людской.[2]. Отряхнув на крыльце от воды одежду, вошли внутрь.

Я повесил плащ в сенях и вошел в помещение. Первое мгновение дыханье сперло от всевозможных не очень ароматных запахов, начиная от потных ног и заканчивая перегаром. Я нахмурился, но промолчал, не сейчас, хотя нужно будет с мужиками переговорить, а то совсем распоясались без строгого пригляду, когда отец мой почти перестал интересоваться делами усадьбы после смерти матушки.

- Мир вашему дому! – перекрестившись на «красный» угол, громко поздоровался Прохор.

- И вам не хворать! – послышались отовсюду голоса.

Завидев меня, мужики повскакивали с лавок, кланяясь. Указав рукой, чтобы садились, я огляделся. Да, маловата стала людская, надо бы еще одну для мужиков поставить. Много места занимала большая печь, стоявшая посередине комнаты. Вдоль стен разместились широкие лавки для спанья, но места всем не хватало, поэтому частенько по полу было не пройти из-за храпевших на нем вповалку на войлоках мужиков.