Многоликий Янус (часть 2)

Не то мне вспомнилось его доброе ко мне отношение, когда я была еще Ядвигой, не то я просто хорошо вжилась в свою роль, но совершенно неожиданно даже для самой себя я бросилась ему навстречу и со словами: «Отец! Как я рада вас видеть!» повисла у графа на шее.

В этот момент не берусь гадать, кто из нас четверых удивился моему поступку больше всех: я сама, князь, дворецкий, знавший меня как облупленную, или сам граф. Но всё же хозяин замка нашел в себе силы улыбнуться, пусть и немного растерянно, поцеловать меня в макушку и пригласить нас с князем к столу.

Завтрак прошел в несколько нервозной и неловкой обстановке. Отец Авроры и Винсент Райли пытались вести светскую беседу, обсуждая урожай и начавшийся ремонт дома в усадьбе Райли. Но взгляд отца, то и дело возвращался к дочери, в данном случае ко мне.

Не знаю отчего, но мне, сейчас было очень хорошо! Так беззаботно легко, я давно себя не чувствовала. Встав рано, толком не позавтракав, да и прокатившись по свежему воздуху, я нагуляла зверский аппетит! Поэтому сейчас сметала все, что было на столе, при этом тихо напевая себе под нос популярные мотивчики моего времени.

Винсент Райли прекрасно видел, что отцу с дочерью нужно поговорить с глазу на глаз, поэтому, как только хозяин замка положил рядом с тарелкой салфетку с колен, что означало окончание приема пищи, он поблагодарил графа за завтрак и попросил показать его покои, чтобы отдохнуть с дороги.

Ларион Саян немедленно распорядился проводить родственника в гостевую комнату, и мы с ним наконец-то остались одни.

Некоторое время мы сидели на противоположных концах стола и лишь смотрели друг на друга. Не знаю почему, но мое горло, словно спазм перехватил. Комок встал в горле, и я не могла ни слова произнести, лишь смущенно и неуверенно улыбалась «своему отцу». Он заговорил первый:

- Дочка, я тебя совсем не узнаю! – нервно комкая салфетку, произнес он.

– Ты не обижайся на старика. Я в хорошем смысле. Ты… – голос графа сорвался. Он с трудом справился с волнением, хотя я даже с противоположного конца стола видела, как он прослезился. – Дочка, ты улыбаешься! Ты все время улыбаешься! – по щекам старика покатились крупные слезы, я больше не могла на это смотреть!

Поспешно выйдя из-за стола, я подошла к графу и, опустившись коленями на пол, обняла его. А он положил мне на плечи руки.