Многоликий Янус (часть 2)

Обогнув справа шестерку лошадей, запряженных в карету, мы, наконец, увидели и разговаривающих людей. По всей видимости, происходило прощание с высоким гостем. Мой отец и свекор заверяли императора в своих верноподданнических чувствах и кланялись. Запоздало пришло сожаление, что мы слишком поспешили вернуться, но было уже поздно, нас увидели. Император, услышав шаги, обернулся, и его бледно-зеленые, странной формы глаза словно зажглись, когда его взор остановился на мне. «О-о-о! Княгиня! Вы с каждым разом поражаете меня всё больше и больше!» – промурлыкал Павел Первый, шаря по мне масляным взглядом.

«Благодарю, Ваше Императорское Величество!» – изобразила я почтительный книксен и невольно приподняла корзинку выше, интуитивно стараясь прикрыться ею. Мое платье было удобным для прогулок в лесу и довольно скромным. Вместо горячо любимого Авророй глубокого декольте я теперь носила в основном вырез «лодочку», который открывал лишь ключицы. И все же под сканирующим взглядом императора я чувствовала себя чуть ли не раздетой. Украдкой бросив взгляд на отца и свекра, я заметила их потемневшие от гнева глаза и нахмуренные брови. Но так как ничего явно предосудительного Его Императорское Величество не делал, то они терпели. Да и, думаю, вряд ли они что-то смогли бы возразить, даже если бы и сделал. «Как жаль, что мне уже пора ехать», – промурлыкал царственный сластолюбец, в который раз скользя по мне сканирующим взглядом сверху вниз, а затем снизу вверх. «Хотя на одну ночь я вполне бы мог задержаться!» – продолжил он, и взгляд его стал жестким, испытывающим. «Нам тоже очень жаль, что мы не сможем подольше с вами пообщаться, Ваше Величество!» – нарушая этикет, так как император обращался не к нему, произнес из-за его спины мой свекор. «Но мы спешим домой, и, как только Аврора соберется, мы тут же выезжаем! А то молодой муж совсем уж заждался супругу из гостей, скучает!» – развел руками мой свекор. А я мысленно поблагодарила его. Зато император огорчился не на шутку. Его дряблые, болезненно-желтушные щечки с младенческими ямочками обиженно обвисли и покрылись красными пятнами. Насколько я могла судить, венценосная особа, привыкшая, что всё делается в ее угоду, сильно разгневана. Необходимо было хоть как-то умаслить Павла Первого, пока не пострадали мои близкие. Изобразив на своем лице глубочайшее сожаление, я поспешила замять просчет моего свекра.