Проклятый, одинокий, дракон

Весь в мраморе, изысканный, великолепный.

«Если загородная королевская резиденция так выглядит, что же я увижу во дворце?» - восторженно оглядывалась девушка по сторонам. И чуть рот не открыла от восторга, задрав голову на хрустальную люстру.

- Простите, - слуга пытался протиснуться мимо замерших на входе гостей и, обходя Айну, зацепил чемоданом вазон с цветами.

Девушка, не задумываясь, кинулась подхватить падающий букет. И только, когда услышала мужской смех, поняла, что сделала что-то не так. И всё же она закончила поправлять нарушенную стройность цветочной композиции, а потом только подняла глаза, чувствуя, как краска заливает щёки.

- Простите, миледи, мой друг, герцог де Риз дурно воспитан, - склонил перед ней голову, одетый в голубой камзол кавалер. - Позвольте представиться, Лотер, герцог Одилонский.

- Айна де Лабранш, - протянула ему руку Айна и ещё больше смутилась, почувствовав его губы на коже в разрезе перчатки.

Герцог разогнулся, откинув с лица светлые волосы. И в глубине его льдистых глаз она всё же увидела то же выражение, что и у стоящего позади него де Риза - насмешка.

Тщательно замаскированная, но всё же угаданная ей на этом прекрасном своей северной холодной красотой лице.

«Герцог де Одилон, - припоминала Айна. - Семья герцога была одной из самых влиятельных после королевской. А земли Одилона были самыми обширными на этих островах. Был у них только один существенный минус - они были бесплодны и абсолютно не пригодны для земледелия. А ещё совершенно истощены как пастбища. Отец всегда возмущался, когда вместо денег за поставляемые корма получал королевские грамоты с обещаниями оплатить долги Одилона из королевской казны».

Это знание позволило Айне гордо вскинуть подбородок.

- Всё южанки так удивительно самостоятельны? - поинтересовался герцог с восторгом, и вроде без всякого подвоха.

- И все без исключения вспыльчивы и темпераментны, - не дал Айне и рта раскрыть де Риз, подходя ближе, и обращаясь к Лотеру. - Будьте осторожны, мой друг!

- Ничто так не красит женщину, как её темперамент, - улыбнулся Одилонский, скользя по Айне глазами.

И этот взгляд она тоже узнала. Раздевающий, оценивающий. Но в том, как его почти прозрачные глаза изучали девушку, было кое-что, крайне неприятное. Одилон искал следы увечья - страшные шрамы от ожогов, полученные ею в детстве, о которых, кажется, всему миру было известно. Каждый мужчина, будь то поверенный короля или заезжий торговец, все без исключения, искали подтверждение уродства на её теле.