Нордшельский отшельник

Другой стал рвать и без того обветшалую одежду, обнажая ее живот и бедра. Лэниэль задрожала от страха и холода, плечи ее трясло крупной дрожью, а горло свело так, что ей даже не пришло в голову позвать на помощь. Остальные, кому не досталось издеваться над ее телом, ковырялись в ее сумке на предмет ценных вещей. Запасной нож, остатки ягод перекочевали к одному, четвертый же с победным возгласом нашел осколок артефакта среди карты и тряпья. Но его радостный вскрик сменился разочарованием, когда он показал невзрачный кусок металла остальным.

— Ну и что за дерьмо ты нам подсунула, чертовка?! — ощетинился тот, кто уже снял ее одежду и по-хозяйски трогал ее нежную кожу на груди. — Ты за это заплатишь. Мы тебя даже не будем убивать. Заберем в свое логово.

Ощущения домогательств были не из приятных, поэтому она потупила взор, смаргивая подступающие слезы.

Она не успела (да и не смогла бы) ничего ответить, потому что знакомый, но теперь до ужаса злой голос раздался за их громоздкими зелеными спинами.

— Не успел я дать девушке несколько мгновений отдыха, как вы, уроды, уже на нее покусились.

В его голосе звучала сталь, казалось, что вся темная энергия, которая могла бы находиться на просторах Нордшельского леса, сейчас фокусируется в нем — спасительном незнакомце.

Она с последней надеждой подняла глаза на фигуру в темном плаще, когда забрезжил рассвет.

***

Лэниэль с остервенением оттирала пятна орочьей крови со своего нагого тела у бочки, стоявшей у кромки леса (подумать об этой странности у нее не было времени), пока мужчина, уже отмывший там же меч и ладони, любовался восхождением солнца на удивительно розоватом небе с пушистыми облаками.

Он не смотрел на нее, но все же ей было неловко от его близкого присутствия.

Кажется, он тоже это почувствовал, поэтому поднялся и бросил, уходя:

— Я принесу тебе одежду.

Лэниэль наконец-то осталась наедине, стараясь не вспоминать подробности о телах противников, порубленных на куски.

Ручейки крови, еще не успев впитаться в земли, опасливо ползли к склону реки. Эльфийка поднялась, пытаясь прикрыться от мечника, ведь он уже возвращался — очень скоро — с кипой одежды. Он вежливо смотрел вниз, пока она, путаясь от смущения в ткани, спешно одевалась.

— Я не хотел, чтобы ты попала в беду, — разорвал он гнетущую тишину. — Наоборот, я дал тебе возможность… поверить, что не держу тебя насильно, дать тебе свободу, если ты захочешь уйти.