Нордшельский отшельник

Большие, в полный рост, как и при жизни, с заостренными ушами – остекленелые статуи, которые больше никогда не смогут пошевелиться. Радость сменилась страхом столь стремительно, будто и не было ничего до этой секунды.

Лэниэль спрыгнула наземь, зачарованная, прорываясь сквозь пространство, как во сне. Шаги давались с трудом, но она упорно шла, не отрывая взгляда от погибших на поле боя. Шаг, шаг, и еще один – ее глаза перебегали с одного замершего лица на другое, с безнадежной тоской вглядываясь в лица, полные ужаса или гордости, опустошенности и смелости, печали и самоотверженности.

Она с ужасом разглядывала мельчайшие детали их одежд, порванные и наверняка окровавленные. Многие из них замирали в таких позах, при которых и погибли. Вот цепь с кулоном вздымается над шеей стражницы, которая замерла с копьем в сомкнутых навеки руках. Глаза ее широко распахнуты от смятения и боли в груди.

Паренек, чуть старше ста лет, распластался на траве, подняв ладонь над головой. Отвернулся, зажмурил глаза, закрылся от удара в голову, но получил в живот.

Она проходила сквозь ряды своих братьев и сестер, словно лошадь в шорах. До ее слуха больше не доносился шепот травы и ветра, шелест песка под ногами, размеренный и ритмичный гул моря. Осталась лишь она и чувство невозможной, разрывающей тоски.

Каждый шаг становился свинцовым, словно ее ноги заковали в сотни цепей, тянущихся со дна незыблемой морской пучины. Руки безвольно повисли вдоль тела, и ею будто управляла не она сама, а чужое вмешательство.

Даже дыхание стало чем-то невыносимым, и легкие закололо и сжало от долгого бездействия. Девушка с шумом сглотнула, и вместе с кадыком упало и ее сердце, затерявшись где-то в темноте.

Норд неслышной тенью следовал за ней, не пытаясь вмешаться. Чувство вины, которое он давно в себе потопил, сейчас с новой силой забурлило на поверхности, и червячок смятения вновь начал прогрызать себе путь на свободу.

Так они брели по теплому и нежному песку, пока она не упала на колени перед мужской статуей рослого эльфа.

Отшельник поднял на него свой потяжелевший взгляд, заметив маленькие черты сходства.

— Lateirf, — прошептала Лэниэль, и его сердце дрогнуло. – Lateirf…

Она впервые по-настоящему заплакала перед ним. Казалось, она просто не умела плакать, всегда была веселой и находчивой, и не страшилась смотреть неприятности в лицо. Но теперь, разрываясь на кусочки, она закрыла лицо ладонями, и сотрясалась от рыданий, выворачивающих ее наизнанку.